АНАТОЛИЙ ЧУВАКОВ.

МИЛИЦЕЙСКИЙ ПРОТОКОЛ – 2.

РАССКАЗ.

Мобильному телефону не место под подушкой. Инструкции по эксплуатации электронных приборов не одобряют таких вещей. И в этом есть определенный смысл. Если у тебя имеется необходимость прятать на ночь мобильник от чужих глаз, значит, что-то в твоей жизни неправильно. Именно поэтому, скорее всего, ты и напился вчера так сильно. Именно поэтому тебя сразу же, с момента пробуждения мучает любой пустяк, даже мобильный телефон в неправильном месте.
Так рассуждал Саша, когда в субботу утром выбрался, наконец, из ночных алкогольных кошмаров. Ему снилось, что вчерашний вечер так и не закончился. Роза Тимофеевна, мама его девушки Марины, продолжает наседать на него с допросом:
 Александр, я хочу знать, сколько еще времени вы будете издеваться над моей Мариночкой. Уже три года вы фактически являетесь ее гражданским мужем. Ходите к нам ночевать. Позорите мою дочь перед соседями.
Голос Розы Тимофеевны во сне сверлит его голову, словно дрель. Самое мучительное, что голос этот звучит в ровном ритме. Каждый заход с одинаковой паузой перед новым накатом. Саша пытается отворачиваться от Розы Тимофеевны. Но ее шея вытягивается, как у змеи. И куда бы Саша не отворачивался, все равно лицо Розы Тимофеевны оказывается прямо перед ним.
 И при этом вы даже не познакомили нас со своими родителями, даже прячете по ночам под подушку ваш мобильный телефон. Как будто я не знаю, что он там лежит и будто если бы я хотела, я бы его не взяла. При этом вы еще учитесь в аспирантуре на кандидата экономических наук. Мне это удивительно. Я всегда считала, что научный работник должен иметь особенно острое чувство нравственности. Александр, я хочу знать, сколько еще времени это еще будет продолжаться, собираетесь ли вы официально зарегистрировать отношения с моей дочерью, и увижу ли я внуков на старости лет.
Лицо Розы Тимофеевны настолько близко, что ее бородавка на подбородке начинает царапать его. Саша чувствует сквозь сон, что на самом деле это муха пытается залезть к нему в рот. Он отмахивается, и чувствует, как рука рассекает воздух в комнате, душный и липкий от его собственных похмельных испарений. Он снова проваливается в сон. И теперь уже видит свою маму. Мамин голос звучит как бормашина, тоже ровными волнами боли:
 Сашенька, ты всегда был скрытным мальчиком. Я никогда не вмешивалась в твои дела. Тем более, в твои отношения с девушками. Я даже прощаю тебе, что ты прячешь телефон под подушку. Но все же тебе стоило бы познакомить нас с твоей Мариной и ее семьей. Ты так не считаешь?
Наконец Саша понял, что и дрель и бормашина, истязающие его похмельную голову – это вибрации мобильника под подушкой. Только теперь он осознал, как много выпил вчера. И до чего неудачное выдалось у него сегодняшнее субботнее утро. Саша заставил себя приподняться. Сел на кровати. Протер глаза. И огляделся вокруг.
Он находился дома у Марины, в её комнате. Весь скромный уют этой комнаты был словно осквернен его присутствием. Казалось, все окружающие предметы смотрят не него с ненавистью. Самой Марины в комнате не было. Скорее всего, сегодня они вообще спали раздельно.
Потому что вчера вечером произошло что-то нехорошее.
Первым свидетельством тому была его одежда. Свитер, рубашка и джинсы с носками валялись на полу рядом с кроватью. Саша не мог вспомнить, как раздевался. И почему бросил одежду на пол. Но раз она так и осталась лежать на полу, значит, Марина с мамой хотели этим показать ему: заботиться о тебе тут никто не собирается, даже в мелочах.
Телефон продолжал звонить. Саша предполагал, что это звонят знакомые по аспирантуре. Звонят без особенной надобности: расспросить о вчерашнем юбилее профессора и посплетничать. Или это звонят его родители. По его голосу они сразу определят, что с ним с утра что-то не в порядке. И начнутся нотации. Которые сейчас нужны ему меньше всего. Поэтому трубку вполне можно было не брать.
Он не мог точно вспомнить, что именно произошло вчера. В памяти всплывали только какие-то обрывки событий. Длинные разговоры с Розой Тимофеевной. Интеллектуально-завуалированные оскорбления и постоянные повторения: «Александр, я ведь вас не перебивала, вы меня тоже, пожалуйста, не перебивайте» и «Роза Тимофеевна я вас внимательно выслушал, теперь и вы меня внимательно выслушайте», причем под конец у него вместо «выслушайте» получалось «выфлулфлуфте». Фотография покойного Марининого отца в генеральской форме, которую Роза Тимофеевна сняла с полки и поставила на стол, подпустив слезу в голосе. Уличный холод, когда он зачем-то вышел на крыльцо подъезда, смотрел на зимнее небо и думал: до чего же ничтожны все людские склоки перед ликом мироздания. Вспоминались чьи-то громкие голоса. Вспоминался эпизод: Марина сидит на краю ванной, смотрит куда-то вверх и двигает верхней губой, будто всеми силами старается не заплакать. Шум, будто что-то упало. Визжание кота, на которого за вчерашний вечер наступили несколько раз. Пачка дамских сигарет, которая извлекалась из серванта только во время «очень серьезных разговоров», потому что никто в доме не курил. Вчера эта пачка, наконец, закончилась. Причем участвовал в этом и он: весь вечер принимал перед Мариной и Розой Тимофеевной разные выразительные позы, втыкая в рот тоненькую, как спичка, дамскую сигаретку и задумчиво выпуская дым.
При воспоминании о сигаретах Сашу едва не стошнило. Он слез с кровати и начал одеваться.
Сквозь стену он слышал, что на кухне негромко работает телевизор. И сразу мысленно представил себе картину: Марина и Роза Тимофеевна так и остались сидеть на кухне после завтрака. Сейчас они услышали, как он проснулся. Когда он войдет на кухню, они не шелохнутся. Будут сидеть неподвижно. Не отрывая взглядов от экрана телевизора. В ожидании, когда он начнет мямлить и просить прощения.
Он стал размышлять, как поступить.
Лучшим решением было бы проснуться первым, сбегать на улицу и вернуться с двумя букетами цветов. Но эта возможность была уже упущена. Значит, придется идти на кухню и произносить повинную речь. Которую мать с дочерью все равно выслушают, не отворачиваясь от телевизора. Нарочно, чтобы его наказать посильнее. И только к вечеру, а то может и только к следующему его визиту в этот дом, отношения наконец-то наладятся.
А между тем, думал Саша, часть вины за вчерашнее лежит и на Розе Тимофеевне. Никто не просил ее…
Тут настало время вспоминать всё по порядку.
Саша и не думал вчера участвовать ни в каких празднованиях юбилеев. Он собирался в институт на встречу со своим научным руководителем, Юрием Петровичем. Но накануне ему позвонил приятель:
 Привет. Ты к Петровичу, что ли, собрался? Да у них там опять пьянка намечается.
 Опять, что ли?
 Я сам точно не знаю. Ты Маше позвони, спроси. Она с ними всеми очень плотно общается.
Это была странная новость. С одной стороны, встречу следовало бы перенести на другой день. Но переносить было никак нельзя. Ему необходимо было обсудить с Юрием Петровичем одну проблему, из-за которой у него полностью остановилась работа над диссертацией. С другой стороны – если Юрий Петрович не перенес встречу сам, значит, волноваться не о чем. Саша даже предположил, что научный руководитель нарочно не стал переносить встречу. Может быть эта проблема, которую Саша хотел с ним обсудить, как раз лучше раскроется именно в такой, неформальной обстановке. Потому что проблема эта не имела отношения ни к экономической науке, ни к общей методологии диссертационного исследования, ни к Сашиной конкретной теме и вообще ни к чему определенному. Саша даже не мог точно сформулировать словами, в чём именно заключается эта проблема. Он просто надеялся, что начнет разговор, а дальше доктор экономических наук Юрий Петрович поймет всё сам. И обстоятельно все разъяснит.
Саше удалось добраться до института только во второй половине дня. И когда он пришел на кафедру, там уже началось празднование юбилея. За накрытым столом кроме юбиляра сидел ректор и несколько профессоров. Юрий Петрович тоже был здесь. Одна из аспиранток, пышногрудая Маша, хлопотала за столом: раскладывала закуски, меняла тарелки, наполняла бокалы. Когда Саша тихонько постучал в дверь кабинета кафедры и вошел, Юрий Петрович стоял с рюмкой в руке. И произносил длинный тост. Саша прошел на цыпочках в смежную комнату. И сделал вид, что он там чем-то очень сильно занят. Он решил ждать удобного момента, когда в застолье наступит перерыв. Ждать пришлось долго. После полутора часов тостов и воспоминаний о комсомольской юности члены профессорско-преподавательского состава, наконец, встали из-за стола размять ноги. Тогда Саша улучил момент и подошел к Юрию Петровичу. Откашлялся. И начал свою отрепетированную речь:
 Здравствуйте, Юрий Петрович.
 Привет.
 У меня к вам есть разговор.
 Слушаю.
 Видите ли. Мы с вами уже обсуждали это на прошлой нашей встрече. Но я все же хотел бы кое-что уточнить. Я хотел бы получить от вас совет относительно методов сбора данных для исследования. Каждый аспирант, чего там греха таить, после написания диплома надеется использовать собранные для дипломной работы материалы и в диссертации. Чтобы облегчить себе труд. Конечно, можно считать это попустительством. Но тут можно и поспорить. Ведь и тему диплома студент, будущий аспирант, тоже выбирает не случайно. Он выбирает тему, исходя из своих личных склонностей и стремлений, которые в итоге и ведут его к выбору темы диссертации. Поэтому диплом и диссертацию можно составными частями одной большой работы, которую выполняет один человек. Но, тем не менее, их нельзя сравнивать между собой. Дипломная работа по окончании высшего учебного заведения выполняется студентом главным образом для подтверждения усвоения уже известных науке знаний. В то время как диссертация – это исследование новых знаний, еще не известных науке. Но процесс исследования этих знаний все равно строится на старых знаниях. И движение вперед к новому невозможно без беспрерывного сомнения не только в старых знаниях, но даже в конкретных личностях прежних исследователей, даже общепризнанных классиков экономической науки, не говоря уже о наших современниках, на чьи мнения может влиять та или иная конъюнктура…
Для себя самого Саша формулировал эту мысль гораздо проще.
За пять лет учебы в институте он перечитал гору экономической литературы. Но никогда особенно не задумывался о том, кто именно пишет эту литературу. Если на сессии тебе попадался преподаватель, у которого имелась собственная изданная книжка, то это считалось большой удачей: достаточно было положить на экзамене эту книжку рядом с собой на парту или хотя бы выучить пару цитат из неё – и экзамен был у тебя в кармане. Только и всего.
Но с началом учебы в аспирантуре он всё яснее осознавал, что экономическую теорию создают люди, которые на самом деле за всю свою жизнь так и не вышли никуда дальше стен своего учебного заведения. Получалось, что студент сначала пять лет учится в институте и читает книги. Затем он поступает в аспирантуру. То есть в прямом и переносном смысле поднимается на следующий этаж. Сдает кандидатский минимум. И три года спустя, а то и раньше, снова спускается на свой этаж. Но уже в качестве преподавателя, чтобы самому учить студентов и писать книги. Саша вспоминал аспирантов лет двадцати с небольшим, которые иногда заменяли на занятиях отсутствующих преподавателей. Девушки читали лекции, заглядывая в собственные студенческие конспекты. А юноши уже демонстрировали преподавательские привычки: излагая материал, они рассказывали какие-нибудь истории из своей биографии, начиная их со слов:
 Вот помню, когда я был еще студентом, как вы….
С момента знакомства с Юрием Петровичем Саша успел прочитать в экономических журналах несколько его статей. Одна из них его особенно заинтересовала. В этой статье Юрий Петрович писал о российском нефтяном бизнесе. И в числе прочего приводил таблицу под названием: «Расходы ведущих российских нефтяных компаний на геологоразведочные работы за …й год». В этой таблице в миллионах и миллиардах долларов приводились расходы нефтяных корпораций на разработку новых месторождений. Кроме того, текст этой статьи не только комментировал данные таблицы, но еще и на основе этих данных якобы раскрывал все явные и тайные мотивации руководителей этих компаний, словно каждый из них лично звонил Юрию Петровичу, чтобы исповедоваться в грехах.
Год назад, при работе над дипломом, Саша перерыл всю доступную ему экономическую литературу и весь интернет в поисках подобных данных. Все его однокурсники использовали в своих работах одни и те же скучные и всем доступные цифры государственной экономической статистики, вроде среднегодового улова рыбы толстолобика или прироста количества телефонных аппаратов на сто человек населения. А Саше очень хотелось тогда, чтобы его дипломная работа отличалась от других. Он хотел писать о самой интересной, остросюжетной и многообещающей сфере применения экономических знаний – о частном бизнесе. О крупном бизнесе. Чтобы узнать, какие законы управляют этой сферой и как туда попасть самому. Для этого ему необходима была внутренняя статистика реальных частных компаний. Хотя бы одной такой компании. После долгих мытарств он осознал абсурдность своих поисков. Где он может взять такую статистику? Саша смутно представлял, откуда берут такую информацию для своих книг и статей разные Большие Дяди экономики. Кандидаты, доктора наук, академики – они представлялись ему каким-то особенным сословием. Вроде Совета Мудрых Старцев, к которым преуспевающие, но необразованные бизнесмены приходят за профессиональной консультацией. И для этого раскрывают перед ними всю подноготную своей коммерческой деятельности. Но кто его, несчастного студента, подпустит к своей закрытой коммерческой информации? Может ему поискать в справочнике телефонный номер генерального офиса компании «Газпром»?
 Добрый день. Компания «Газпром». Слушаем вас.
 Здравствуйте. Меня зовут Саша. Я студент экономического факультета. Пишу диплом. Вы не могли бы выслать мне на электронную почту подробный аудиторский отчет о деятельности вашей компании за последние пять лет? Если не трудно, приобщите к этому отчету и неофициальные данные: скрытые доходы, неучтенные активы, взятки и откаты судьями и чиновникам. Мне это очень нужно для таблички.
Саше пришлось так и отказаться от темы частного бизнеса. Он коснулся этой темы только частично, в одной главе. И причина была даже не в недостатке информации: при желании можно было взять данные хотя бы даже из подобных статей в экономических журналах. Причина была в том, что для научной работы необходимо было знать не только саму информацию, но самое главное – источник этой информации. Студенческая дипломная работа не требовала такой щепетильности. Можно было брать данные из любых доступных ресурсов, не забывая только указывать их в сносках и списках использованной литературы. Но теперь, при написании диссертации, такой подход был попросту невозможен. Если ты в своей работе решил сослаться на данные исследователя Иванова, то надо знать не только сами эти данные, но прежде всего – кто такой этот Иванов, что он собой представляет, и почему ты на него ссылаешься. И вот, после прочтения статьи Юрия Петровича, Саша словно почувствовал крылья за спиной. Ведь он больше не мальчик-студент. Теперь он – аспирант. Настоящий научный работник. И для этого ему по всем правилам назначили научного руководителя. Доктор экономических наук Юрий Петрович был как раз одним из этих «больших дядей». Он спустился со своего ученого Олимпа. Протянул руку. И запросто продиктовал номер своего мобильника. Который Саша так же запросто записал в свой мобильник. И теперь мог звонить по этому номеру в любое время. Саша почувствовал, что теперь он сам тоже принадлежит к этому Мудрому Совету. Пусть пока лишь в качестве желторотого подмастерья, но все же принадлежит. Потому что Юрий Петрович, наконец, раскроет перед ним источники информации, которыми пользуются в своей работе Большие Дяди. Не может не раскрыть. Ведь иначе, как убедился аспирант, работа над диссертацией просто немыслима.
И вот, на прошлой своей встрече с Юрием Петровичем, после обсуждения некоторых общих вопросов, он подвел разговор к этой теме, которая была ему так важна. Саша выложил на стол журнал, в котором была напечатана статья. Вежливо похвалил ее.
И затем прямо спросил Юрия Петровича:
 Скажите, а откуда лично вы знаете, как и на что и в каких количествах тратят свои деньги владельцы нефтяных компаний? Где вы берете эту информацию?
Аспирант ждал ответа на свой вопрос так трепетно, как дикарь ждет от жреца племени священного заклинания, которое его самого посвятит в жрецы.
Но ничего особенного не произошло.
Юрий Петрович как-то весь поскучнел. Он взял в руки журнал. Начал его листать. И говорить о том, что у этого журнала бестолковый редактор, что статьи вечно выходят с опозданием, что вёрстка оставляет желать лучшего, что связываться с этим журналом не стоит, потому что наживаешь себе одну головную боль…
Саша решил, что Юрий Петрович его не совсем понял. И несколько минут спустя повторил свой вопрос.
Юрий Петрович снова начал рассказывать о журналах, о сотрудниках этих журналов и о различных технических сложностях, сопровождающих публикацию научной статьи. Он также поинтересовался у Саши – не хочет ли он устроиться на работу в институт? Две девочки-аспирантки уже работают на кафедре. И хорошо бы иметь еще молодых кадров, потому что им, старшему поколению, очень тяжело даются компьютер и интернет. Саша решил, что Юрий Петрович хочет осветить перед ним организационную сторону работы аспиранта. Знать это было тоже очень важно, поэтому он внимательно выслушал всё до конца. Но ответа на свой вопрос так и не получил. Поэтому задал его в третий раз.
Тут уже Юрий Петрович начал сердиться. Он поинтересовался у Саши, а чего это он, собственно говоря, прицепился к этой статье, чем она ему не нравится и чем она хуже других статей. Слово-за-слово дошло до того, что Юрий Петрович строго сдвинул брови и сказал прямо: если есть желание сменить научного руководителя, то еще не поздно это сделать. Саше пришлось извиняться.
После той встречи аспирант ехал домой, убеждая себя, что разберется во всём как-нибудь сам. Всю ночь он просидел над второй строчкой Введения своей диссертационной работы. Потому что даже вторая строчка у него до сих пор была не готова. А первую строчку продиктовал Юрий Петрович. Но вторая строчка так и не получилась.
С тех пор прошли три недели. Все эти три недели для Саши были наполнены отчаянием, бесплодными умственными муками, бессонными ночами и постоянными ссорами со всеми вокруг. В первую очередь – с Мариной.
Поэтому сегодняшняя пятничная встреча должна была стать решающей. Либо Юрий Петрович всё-таки разрешить все Сашины недоразумения. Либо…
Аспирант не знал точно, что именно «либо». Потому что надеялся, что дело до этого не дойдет.
Саша продолжал и продолжал говорить. А Юрий Петрович, как и прошлый раз, смотрел на него из-под стекол очков своим добрым взглядом. Сзади подошел профессор-юбиляр.
 Слышь, Юрк! А мы ведь тортик-то забыли купить!
Юрий Петрович обернулся к нему. И хлопнул себя по лбу:
 Ебадама Смита! Точно!
Профессор посмотрел на Сашу.
 А может молодой человек сбегает? – и, не дожидаясь Сашиного ответа, тут же начал рыться в карманах. И высыпать на стол деньги. – Так… что тут у меня есть…
Юрий Петрович смотрел на Сашу в некотором замешательстве. Но тут подоспел ректор.
 Да погоди ты! Холод на улице. Давай сначала нальем брату-аспиранту. А вот, чистая есть.
Саша чувствовал себя ребенком, который посреди общества взрослых наделал в штаны. И теперь взрослые встали в круг. А он в центре этого круга. И все вместе смотрят, как медленно растет лужа у него под ногами. И молчат. И он тоже смотрит на эту лужу и молчит.
 На, выпей. И давай быстрее беги. А то сейчас уже чай садимся пить.
Аспирант смотрел на большую рюмку коньяка, которую ему протягивала рука доктора экономических наук. Судя по запаху, коньяк был до неприличия хорошим: Саша видел, как ректор приносил из своего кабинета одну за другой дорогие бутылки в подарочных коробках. Что же, подумал Саша про себя. В конце концов, и это тоже часть жизни научного работника… Он взял рюмку. И опрокинул ее залпом.
 Дай ему закусить.
Ректор взял со стола тарелку.
 Да, Юр. Я тебе вот что еще хотел сказать…
 Его рука с тарелкой двинулась в сторону Маши. Маша в этот момент разговаривала по мобильному телефону и не заметила этого. Ректор тоже не оборачивался к ней. Он был занят разговором с Юрием Петровичем. Но чувствуя, что Маша не замечает его жест, он пихнул ее краем тарелки в грудь. Пышные Машины груди заколыхались. И она сразу же прижала мобильник щекой к плечу, подхватила тарелку и начала ровным рядком накладывать на нее закуску. Затем вложила тарелку в руку ректора. На. Тут за углом гастроном есть. Давай одна нога здесь, другая...
Хватая обожженным ртом воздух, Саша повернулся и пошел в смежную комнату. Там он оделся и на всякий случай взял свою сумку под мышку. Потом он решил, что раз уж он оказался на праздновании юбилея, то ему следует купить торт самому. Деньги профессора он положил на стол. А сам вышел через боковую дверь.
В институте уже почти никого не было. Его шаги отдавались по коридорам гулким эхом. Он вышел из здания. На улице было уже совсем темно. И как будто потеплело. Аспирант спустился с крыльца. Дошел до края дома, где находился продуктовый магазин. Постоял немного около освещенной витрины.
Затем повернулся. И пошел к метро.
Саша почему-то представлял себя героем кинофильма: вот он в финальной сцене выходит из здания на темную холодную улицу. Идет к метро. Затем звучит многозначительная музыка. И по его удаляющейся спине бегут титры.
В метро он протиснулся сквозь толпу людей, встал под самой яркой лампой в вагоне и собрался почитать. По студенческой привычке он всегда носил с собой какую-нибудь книгу, чтобы время в метро не пропадало зря. В метро он предпочитал читать не экономическую, а художественную литературу. Чтобы дать отдых мозгам. Коньячные пары сейчас еще больше настраивали Сашу на художественный лад. Он достал из сумки книгу. Открыл закладку и прочитал:
… - Оттого, что я не хочу обмениваться с вашей дамой поцелуями в лоб, - ответил Ганс Касторп. – Желаю спокойно почивать! Нет, это было бы со всех сторон нелепо!
А так как и мадам Шоша уже направилась к своей двери, то голландец отпустил непокорного, хотя еще долго, подняв складки на лбу, смотрел ему вслед через свое плечо и плечо малайца, изумленный таким непослушанием, к которому его властная натура, должно быть, не привыкла.
Саша со вздохом закрыл книгу и убрал ее обратно в сумку. Прочитанный абзац перевел его мысли с диссертации на взаимоотношения с его девушкой Мариной.
Все равно ты пойдешь к ней, чего толку притворяться – мысленно сказал он себе. – Пойдешь. И будешь есть ужин, который тебе подаст Роза Тимофеевна. И затем начнешь выслушивать обычную вечернюю песню: сколько уже можно, да когда ты наконец, да когда вы наконец и так далее. А Марина будет ходить вокруг. Шипеть на мать:
 Мама, ну перестань же? Это наше личное дело! – и при этом нарочно подначивать её всё больше и больше.
Да, ты это знаешь. И добросовестно будешь выслушивать всё это весь вечер. Зная, что и утром будет продолжение. Ты все это будешь знать. И будешь терпеть. В ожидании момента, когда можно будет пойти и лечь с Мариной в кровать. Да и то – только потому, что ты выпил. Был бы трезвый – пошел бы домой.
И нет на свете такой книги, которая бы тебя от всего этого спасла.
От этих мыслей Сашу охватила злость. Вспоминая свое недоумение по поводу писателей экономистов, он мысленно накинулся и на прозаиков.
Он был родом из интеллигентной семьи. И с детства он воспитывался в убеждении, что поиски ответов на свои внутренние вопросы, в том числе и вопросы взаимоотношений с противоположным полом, интеллигентному человеку всегда следует начинать с классической художественной литературы. Но чем старше становился Саша, тем больше он разочаровывался в этом убеждении. Окончательное разочарование пришло к Саше после того, как в его жизни появилась постоянная женщина: Марина. После знакомства с Мариной он решительно убедился: ни один из писателей, включая классиков, так и не написал об отношениях мужчины и женщины чего-нибудь более или менее путного, что имело бы отношение к реальной жизни.
Собственно говоря, рассуждал Саша, писателей не стоит в этом обвинять. Ведь работа писателя – делать книги. То есть превращать сумасшествие реальной человеческой жизни в аккуратные стопочки пронумерованной бумаги. Нет ничего удивительного в том, что писателям для этого приходится идти на различные подкрашивания, смягчения и злоупотребления, шить свои истории белыми нитками. Единственная разница в том, что у хороших писателей таких «белых ниток» меньше, у плохих – больше. Мастерство прозаика заключается лишь в ловкости обмана: провести читателя по кругу, поиграть красками, пощекотать в чувствительных местах и вернуть в начало, так и не дав ему ответа ни на один вопрос. В художественной литературе можно найти уйму советов о том, как украсть женщину ночью из окна королевского замка, как драться за нее на дуэли, как заслонять ее грудью от пуль, и какие слова произносить потом, умирая у нее на коленях. Но при этом ни один автор художественной прозы еще не написал произведения на самую простую, самую больную для многих мужчин тему: как перестать ходить к женщине, если ты не хочешь к ней ходить. Но все равно ходишь.
Вероятно, причина в том, рассуждал Саша, что такое произведение, даже если его написать, окажется совершенно непригодным для чтения. И вряд ли хоть одно издательство согласится его опубликовать. Если взяться за подробное конспектирование отношений мужчины и женщины, получится фолиант страниц эдак на тысячу, и он весь будет состоять из одинаковых строчек: мы с ним поругались, но потом он прислал смску, и я ему ответила; я ей сказал, что между нами всё кончено, но она на следующий день пришла забрать вещи и опять осталась ночевать; и так далее. Грязь и пошлость. Но разве не именно в этом и заключается работа писателя: бороться с грязью и пошлостью? Вскрывать правду жизни? И если никто из писателей до сих пор в этой теме этого не сделал, продолжал рассуждать Саша, значит, никаких чудес от литературы ждать не стоит.
Саша уже давно наблюдал одно и то же явление не только на себе, но и на большинстве известных ему пар. Начиналось это с самого момента знакомства. В романах знакомство Его с Ней всегда описывается как нечто волшебное, сверхъестественное. «Они посмотрели друг на друга и поняли в один миг…», «это было словно удар молнии», «между ними сразу проскочила искра» и так далее. По Сашиным наблюдениям, в реальной жизни большинство будущих пар знакомились на разных мероприятиях, связанных с употреблением алкоголя. И на следующее утро просыпались в одной постели. Хорошо еще, если в постели, потому что обычно на таких мероприятиях полноценных постелей на всех не хватает. С этого и начинались отношения. И алкоголь в этой ситуации вовсе не был признаком разврата. Просто и мужчине и женщине обоим так было удобнее.
А затем повторялась обычная история.
Вот вы уже несколько лет вместе. Хотя и не «вместе». Вы друг друга и не любите. И не «не» любите. Просто так сложилась жизнь, только и всего. Но прошло уже несколько лет и пора что-то решать. Потому что все нерешенные вопросы уже давно и до невозможности затянулись. Превратились в гнойные нарывы. Есть всего несколько вариантов, как можно поступить. Чаще всего два: либо мы все же регистрируем наши отношения. Либо расходимся, насовсем. Оба этих варианта вызывают у тебя одинаковые, не очень приятные, эмоции. Иногда вы пытаетесь решить отрицательно. И разойтись. Но за эти годы вы так глубоко вросли друг в друга, что любое движение в сторону рвет живое мясо, тянет за собой визг и кровавые сопли. И в итоге вы все равно срастаетесь заново. Иногда вы пытаетесь решить положительно. Она каждый день требует от тебя: мужик ты, в конце концов, или не мужик? Реши уже что-нибудь, наконец. Все люди и обстоятельства вокруг тоже требуют от тебя этого решения. Да ты и сам понимаешь, что давно пора что-то решить. И каждое утро ты просыпаешься с мыслью: все, решил, наконец. Окончательно и твердо. И как только ты открываешь рот, чтобы огласить это решение, как тут же происходит что-то неожиданное, и это решение, даже еще до того, как окончил фразу, уже приходится менять на что-то совершенно другое. Как только ты собрался огласить это другое, уже происходит третье. И так по сорок раз в день. Пока вечером дело не кончится скандалом. И ты опять ляжешь спать с мыслью: ладно. Отложим решение до завтра.
В Сашином случае ситуация осложнялась тем, что он однажды уже «уходил». Однажды он торжественно объявил Марине и Розе Тимофеевне, что больше не появится в их доме. Это было летом, незадолго после защиты дипломной работы в институте. Саша видел в этом логику: вместе закончить все мытарства с дипломом и с Мариной, оставить и то и другое позади, как пройденный жизненный этап.
 Извините, Роза Тимофеевна. Но теперь я должен объявить вам, что для меня и вашей дочери наступило время расстаться. Я говорю ей об этом в вашем присутствии потому, что все эти годы вы, мягко говоря, сильно вмешивались в наши отношения.
Он произнес тогда еще много слов, придуманных художественной литературой для подобных случаев. Но романическая формула не сработала. Несколько дней спустя однокурсники зазвали Сашу в очередной раз отпраздновать защиту диплома. И на следующее утро он снова проснулся дома у Марины. Роза Тимофеевна все утро отпаивала его чаем, гладила по волосам и плакала.
 Сашенька, какой же вы молодец, что нашли силы переломить себя и вернуться. Вы настоящий мужчина. После тех ваших страшных слов я все эти дни сидела и держала Мариночку за руки, чтобы она ничего с собой не сделала.
Но Саша чувствовал: что-то сломалось внутри него. С того дня в глазах Розы Тимофеевны поселилась ехидная усмешечка, которая затем передалась и Марине. Роза Тимофеевна забрала у Саши один из двух ключей от их квартиры. Теперь он мог приходить только в то время, когда они были дома. Если раньше мама с дочкой обе торжественно выходили его встречать и провожать, то теперь, когда он приходил или уходил, они даже не отворачивались от телевизора. Саша проходил в Маринину комнату, раздевался и по нескольку часов ждал, когда Марина придет ложиться спать. Она нарочно тянула время как можно дольше. А когда заходила в комнату, то нарочно делала такой взгляд, будто не понимала, как он здесь оказался. Марина гасила свет и ложилась спиной к нему. И когда Саша дотрагивался до ее плеча, злобно отпихивала его локтем.
 Отвали. Тебе чего надо от меня?
Только после долгих унизительных просьб ему удавалось получить что-то наподобие секса. Но больше всего Саша мучился оттого, что этот надлом внутри него «один раз уже сказал что уходит, но все равно приполз обратно» отныне и навсегда делал его рабом. Он не мог уйти от Марины именно потому, что если бы он теперь сказал «я ухожу» это ни имело никакого смысла. В ответ на эти слова ни мать, ни дочь даже не повернули бы головы от телевизора. И ничего поделать с этим было нельзя. Саша мысленно обещал себе каждый раз, что больше не придет. И все равно приходил. Он ненавидел себя за это. И после долгих мучений придумал способ отомстить: он решил как можно чаще приходить к Марине пьяным. Таким образом, он показывал обеим женщинам, что относится к ним так же по-свински, как и они к нему. Но все это было не к добру. Отношения портились все больше и больше. Почти каждый его визит стал заканчиваться скандалом. И скандалы эти с каждым разом становились все серьезнее.
Обдумывая все это в очередной раз, он подошел к дому Марины. На лавочке у подъезда дома сидели несколько знакомых ему жильцов. Один из них при виде Саши сделал вид, что машет кому-то рукой на другом конце улицы. И поспешно удалился. Саша усмехнулся про себя. Он набрал код на домофоне. Поднялся к Марининой квартире. Позвонил в дверь. Его на пороге встретила Роза Тимофеевна. Она сразу почувствовала исходящий от Саши запах алкоголя. И в глазах ее появился лисий блеск.
 Здравствуйте Александр. Заходите скорее. Расскажете нам, какой праздник отмечали сегодня. А то мы совсем забыли.
У нее уже был готов ужин. Она усадила Сашу за стол. И достала бутылку водки. Саше водки очень не хотелось. Но ему понравилось, что его встречают как настоящего мужчину, который вернулся домой после трудового дня.
Саша вспоминал теперь, что выпил пару рюмок. Закусывал жареной курицей. И что было очень неприятно пить теплую водку в душной кухне.
Дальнейшее он помнил смутно. Помнил только, что вечер закончился не очень удачно. Случился какой-то конфликт. Он помнил разговоры на повышенных тонах. Помнил, что уронил себе на ногу сковородку. И еще что-то. В данный момент Саша находился в том состоянии, когда все прошедшие события остаются где-то на самом краю памяти. Ты их не помнишь сейчас. Но если кто-то начнет рассказывать о вчерашнем, сразу вспоминаешь.
С великим трудом Саша заставил себя все-таки подняться с постели.
Марина и Роза Тимофеевна сидели на кухне. Марина была в каком-то оцепенении. Ее кудряшки странно распушились. А взгляд был устремлен в пол. Вопреки Сашиным ожиданиям, Роза Тимофеевна сразу же весело посмотрела на него. И широко улыбнулась.
- Доброе утро, Александр! Как спали?
- Доброе утро. Да так… душновато… – тихо проговорил Саша.
- А то вы вчера сделали нам замечание, что мы с покойным мужем за тридцать лет даже ни разу не поменяли мебель в квартире. Но ведь кровать вполне хорошая? Правда?
- Да…
Если Роза Тимофеевна разговаривала с ним, сделал вывод Саша, значит – конфликт исчерпан. Но с другой стороны, она почему-то называла его на «вы». Это что-то значило.
Саша набрался смелости. И вошел в кухню.
- А попить есть что-нибудь? Холодное.
- Нет, Александр. Извините. Можете попить заварки из чайника. Или воды из-под крана. Но дело в том, что поздней осенью в канализацию идут особенно вредные стоки. Я это знаю, потому что в юности проходила от училища практику на водонапорной станции. Я весьма много потрудилась в своей жизни еще до знакомства с моим покойным мужем и задолго до того, как он стал генералом, как вы изволили высказываться вчера. Так что из-под крана воду пить не советую.
Тут Саша заметил, что у Марины одна рука замотана бинтом. Бинт был не затянут, а именно замотан. И завязан аккуратным бантиком. Он вспомнил еще один эпизод из прошлого вечера. Он умывается в ванной. Марина стоит рядом и тихим голосом обзывает его какими-то нехорошими словами. Саша долго слушает эти слова. Потом говорит:
- Марин, я тебя сейчас…
- Что? Ну что ты мне сделаешь? Ну? Скажи!
- Не знаю. Укушу. Неэротично.
Во время интимных ласк Марина иногда любила легкие покусывания.
- Да? – Марина подставила ему предплечье. – Кусай!
Саша чистил зубы.
- Что, даже этого не можешь? Не можешь, да?
Саша вытащил изо рта зубную щетку. Взял Марину за руку. Долго выбирал место, где будет не больно. Затем легонько сжал это место зубами.
Ситуация складывалась странная. Саша сразу же почувствовал себя виноватым в чём-то. Он сходил в туалет. Затем долго умывался в ванной и держал голову под краном с холодной водой. На свое лицо в зеркале, опухшее и с красными мешками под глазами ему смотреть не хотелось. Он раздумывал, может нужно чем-нибудь помочь по хозяйству, чтобы как-нибудь загладить вчерашнее. Несмотря на то, что он сам не знал, что именно нужно загладить.
В итоге он решил одеться и сходить в магазин. Купить что-нибудь вкусное в честь выходного дня. Саша вышел из ванной и быстро прошел назад в комнату. Марина и Роза Тимофеевна не смотрели на него. Мобильник зазвонил снова. Саша вытащил его из-под подушки. И увидел на экране незнакомый номер и странный префикс. Что-то тревожное шевельнулось в нем.
 Алло.
 Добрый день. Говорит участковый, старший лейтенант милиции Голубев. Краснов, Александр Валерьевич?
 Да, это я.
 Вам знакомы гражданки Сытник Марина Сергеевна и Роза Тимофеевна?
 Да. Я сейчас здесь. С ними.
 Где – с ними?
 У них… у них дома.
 Так… голос в трубке помедлил. – Я прошу вас явиться сегодня для объяснения.
 Какого объяснения?
 Объяснения по заявлению, которое поступило на вас от Сытник Марины Сергеевны и Розы Тимофеевны по поводу угроз, хулиганства и причинения телесных повреждений.
Саша на несколько секунд решился дара речи.
 Алло?
 Да…
 Вы меня слышите?
 Да…
 Во сколько сможете прийти?
 Я… Я…. Наверное, прямо сейчас.
 Где находится районное отделение милиции – знаете? Прямо на углу вашего дома. В смысле, того дома, где вы сейчас находитесь.
 Знаю…
 Сегодня в течение дня я буду на месте.
 Хорошо… я … я сейчас приду…
 Комната номер семь.
Вызов завершился. Саша долго стоял посреди комнаты. Затем пошел на кухню. Марина и Роза Тимофеевна сидели на кухне в тех же позах.
 Мне только что звонил милиционер. – проговорил он слабым голосом. - Какое заявление? О чем речь?
Несколько секунд длилось молчание. Роза Тимофеевна медленным движением взяла пульт. Выключила звук у телевизора. Сделала удивленное лицо. Затем повернула это удивленное лицо к Саше.
 Что же, Александр. Не все в этой жизни сходит с рук. Сходите, побеседуйте с представителем закона. Будем надеяться, он восполнит пробелы в вашем воспитании. Если уж родители в детстве не научили вас обращению с женщинами. Особенно с теми, кто годится вам в матери.
 Вы что, написали на меня заявление в милицию?
 Да, Александр. А вы думали, всё шуточки?
Но какое заявление? О чём? Марина, в чем дело?
Марина не поднимала глаз. Роза Тимофеевна приподнялась со стула.
 Так! Мариночку не трогать! Она и так не спала всю ночь! И, пожалуйста, разговаривайте на два тона ниже, Александр. Чтобы нам не пришлось принимать меры, пока вы еще не ответили за вчерашнее.
Саша смотрел на Розу Тимофеевну, на ее лицо злой старой куклы, на ее волосы со следами бигудей. Смотрел на Марину, которая сидела, опустив глаза с видом маленькой девочки, не имеющей отношения к происходящему. Его трясло. В больной с похмелья голове будто разрывались осколочные гранаты. Саша открывал и закрывал рот, собираясь задать матери и дочери миллион вопросов одновременно. Но сказать ничего не мог. Единственное, о чем он думал: если так вышло, то надо идти в милицию как можно быстрее. Если он помедлит хоть пять минут, то сойдет с ума. Он быстро вышел в коридор. Натянул на себя куртку, шапку и ботинки. И вышел из квартиры. Он пытался на ходу составить какой-нибудь план действий. Хотя бы обдумать, что он будет говорить милиционеру. Но ничего не получалось. Заходя в лифт, он подумал: не позвонить ли родителям? Но решил этого не делать. Не стоит портить им нервы раньше времени.
Ноябрьский день грустно улыбнулся Саше. Он шел по улице в сторону отделения милиции и жадно вглядывался в лица прохожих. Прохожие казались ему безумцами: живут и не знают, до чего же они счастливы, что не имеют таких проблем, как он в это утро. А легкий ветерок казался Саше ураганом, который в кино всегда треплет одежду идущего на эшафот.
За всю жизнь ему никогда еще не приходилось бывать в отделении милиции по другой причине, кроме оформления паспорта. И вот теперь он идет на прием к участковому, потому что женщина написала на него заявление. Это было настолько дико, что Саша отказывался верить в происходящее. Такие ситуации он до сих пор видел только по телевизору, в разделе криминальная хроника: «пьяная ссора на бытовой почве», продавленный матрас на полу, обои с пузырями, грязные граненые стаканы на газете, окурки в банке из-под шпротов и топор с засохшей кровью.
Когда он подошел к отделению милиции, навстречу из будки вышел дежурный милиционер с автоматом на плече. Если бы он передернул затвор на автомате и приказал становиться на колени и молиться, Саша тотчас выполнил бы все это и нисколько бы не удивился.
 Добрый день. Вы к кому?
 К участковому.
 Как фамилия участкового?
 Старший лейтенант Голубев.
 ,Проходите, пожалуйста. Седьмая комната. Прямо и направо.
В окошке дежурной части Сашу еще раз вежливо спросили, куда он идет. И снова подсказали, как пройти.
Перед дверью седьмой комнаты никого не было. Саша постоял около нее пару минут. Сделал несколько глубоких вдохов. Затем постучал.
 Войдите – послышался из-за двери спокойный голос.
В комнате за столом сидел молодой человек в милицейской форме с тремя звездочками на погонах. Он что-то писал. И не поднял головы.
 Здравствуйте. Вы мне звонили только что…
 Краснов, Александр Валерьевич?
 Да…
 Проходите. Присаживайтесь.
На ватных ногах Саша подошел к столу. Сел на свободный стул. Участковый еще несколько минут что-то сосредоточено писал. Саша со страхом поглядывал на него.
Старший лейтенант Голубев был молодым человеком вполне приятной внешности. Возрастом он был явно не старше самого Саши. Закончив писать, он глубоко вздохнул.
 Ну, чего у вас там вчера произошло-то?
 Да как… да ничего вроде…
 Ну как ничего? Вот, заявление же есть.
Он пододвинул к Саше лист альбомного формата. К нему были приколоты две маленькие бумажки с медицинскими печатями.
Всю дорогу, несмотря на страх, Саше не терпелось прочитать это заявление. Но теперь, как только он начал читать первую строку, «Вчера вечером известный мне Краснов Александр Валерьевич» увидел внизу подпись Марины и фамилии нескольких свидетелей, он почувствовал спазмы рвоты. Несмотря на то, что Саша обещал себе разговаривать с участковым твердо и уверенно, он сразу начал что-то мямлить и оправдываться:
 Вы понимаете, ведь на самом деле все не так однозначно, как тут написано и на самом деле тут очень много своих нюансов, если не знать всех обстоятельств, трудно вот так сразу сложить целостную картину...
Голубев внимательно выслушал до конца всю Сашину неуклюжую речь. Затем спросил:
 Подожди. Эти Марина и Роза. Они тебе вообще кто?
Саша сначала не понял вопроса. Затем он снова посмотрел на первую строчку. И поразился. Действительно: эта протокольная формулировка «известный мне…» звучала таким образом, будто Роза Тимофеевна вообще видели его вчера впервые в жизни. Будто в их квартиру с улицы забрался какой-то неизвестный дебошир и сексуальный извращенец, устроил там погром. И только напоследок сообщил свои паспортные данные и номер своего мобильного телефона.
 Так. Давай тогда, рассказывай всё по-порядку. Откуда ты знаешь эту Марину?
Следующие два часа стали одним из самых тяжелых во всей сашиной жизни. От ночного пота его тело зудело так, словно по нему ползали муравьи. В кабинете была невыносимо душно и муки похмелья увеличивались от этого до немыслимых размеров. Участковый Голубев, между тем, был спокоен и методичен. Он старательно получал от Саши объяснение по существу дела. По нескольку раз переспрашивал и проговаривал каждую деталь, словно старательно разламывал и дробил гнилые орехи, пока не доходил в каждом до самой сердцевины.
Саше пришлось подробно рассказывать всю историю его отношений с Мариной.
Они познакомились в новогоднюю ночь. После боя курантов Саша по старой примете пошел выносить мусор. И на лестничной площадке случайно затесался в компанию соседских ребят, которые потащили его вместе с собой отмечать праздник в соседний микрорайон. В районном парке было много народа. Все выпивали и ходили в туалет к соседнему дому. Зайдя за угол этого дома, Саша столкнулся с девушкой. Они долго хохотали и уступали друг другу очередь. Спорили о том, кто за кем будет подглядывать. И заодно познакомились.
Саша попытался придать этому рассказу юмористический оттенок. Чтобы разрядить обстановку. Но участковый юмора не разделил. Он хмуро посмотрел на Сашу.
 Я знаю этот угол дома. Весь зассаный. Там на первом этаже живет бабушка, ветеран войны. Одна из последних ветеранов, кто еще остался. Ей специально дали квартиру на первом этаже, чтобы легче было подниматься. Ты не думал, какими запахами она вынуждена дышать день и ночь? Может тебя, распиздяя, туда со шваброй послать?
Ночевать Саша остался в гостях. А первого января, пока не сошла хмельная храбрость, позвонил Марине. Она сказала, что сейчас пойдет в магазин с подругой. И Саша вместе с одним из вчерашних знакомых отправился в ее двор. Приятель по дороге ушел. Подруги у Марины тоже не оказалось. Саша и Марина встретились. Сходили вместе в магазин. Затем дошли до Марининого подъезда и остановились поболтать об учебе в институте и аспирантуре. Чувствовалась неловкость. Вроде бы Марине не оставалось ничего другого, кроме как пойти с покупками домой. Неловкость разрешила Маринина мама, Роза Тимофеевна. Оказывается, она все это время наблюдала за ними в окно. А затем залезла на подоконник и крикнула в форточку:
 Мариночка, что же ты такого симпатичного молодого человека держишь на морозе? Зови его скорее к нам в гости!
У них дома осталось много новогодних угощений. Много вина. И целый нетронутый торт. Саша засиделся у них допоздна. Затем Роза Тимофеевна включила на видеомагнитофоне фильм «Эммануэль». Саше неловко было смотреть этот фильм в обществе малознакомых женщин, одна из которых годилась ему в мамы. Но Роза Тимофеевна сказала:
 Это фильм моей юности. Тогда его называли похабным. За такую видеокассету можно было запросто угодить на допрос в КГБ. Но по сравнению с тем, что крутят сейчас даже по общественным каналам, которые смотрят все, включая детей, это просто шедевр.
К тому времени Саша уже выпил достаточно вина. И где-то в промежутке Роза Тимофеевна незаметно исчезла. А Саша заметил, что диван, на котором он сидел как-то незаметно разложился и укрылся постельным бельем. А Марина сидит рядом с ним в одной ночной рубашке. Саша на всякий случай выпил еще вина. И затем как-то незаметно наступило утро.
 Короче после нового года мать эта Роза купила пузырь. И вас с ней свела. А они вообще что? Каждый день пьют, что ли?
О дальнейшем рассказать было особо нечего. На протяжении трех лет они встречались два-три раза в неделю. Сашины родители всеми силами пытались разузнать, что у него за девушка. На Саша скрывал это с особой тщательностью, даже не записывал нигде телефонный номер Марины, чтобы его не узнала мама. Саше становилось дурно при мысли, что его мама с Розой Тимофеевной начнут по вечерам перезваниваться или еще того хуже – дружить домами. Он видел, что у многих сверстников их отношениями с девушками управляют родители. Поэтому, несмотря на то, что Марина жила в соседнем районе, он сумел за три года сохранить ее личность от родителей в полнейшей тайне. После того, как их отношениям исполнился год, мало-помалу начались ссоры. Попытки расстаться. Но эти попытки всегда заканчивались какими-нибудь ночными звонками или электронными письмами, в том числе и от Розы Тимофеевны. И каждый раз все начиналось заново.
 Значит, носишь деньги туда. А когда нет денег, начинаете драться. Ну и духотища здесь.
Участковый встал. Открыл окно. Закурил сигарету.
Из окна вдруг подул ветер. Он встрепенул листки на столе участкового. Так что ему, прихватив сигарету уголком рта, пришлось их поймать.
На мгновение Саше предстала странная картина: Участковый, словно задымленный утес из лермонтовского стихотворения ловит два листка-облачка. И кладет их перед ним, Сашей, на стол.
 Читай. Если все верно – вон там распишись.
Заставить себя прочитать само заявление Саша так и не смог. Он чувствовал, что от первой же строчки его тут же вырвет прямо на стол участкового. Вместо этого он дрожащей рукой взял листок со своим объяснением. Начал читать.

Я, Краснов Александр Валерьевич, по заявлению… могу пояснить следующее:
Вчера, после совместного распития спиртных напитков, у меня произошла ссора с моей сожительницей, Мариной Сытник.
С Мариной я познакомился около трех лет назад, когда в новогоднюю ночь сделал ей замечание, чтобы она не мочилась под окнами жилого дома. На следующий день Марина пригласила меня в гости. Там мы с Мариной снова пили спиртное. Я не хотел пить спиртное и собирался уйти домой. Но мать Марины Роза Тимофеевна включила фильм порнографического содержания. И по этой причине я остался. С этого дня мы с Мариной Сытник стали сожителями.
За время нашего сожительства у нас с Мариной и Розой Тимофеевной иногда случались разногласия. Главной причиной этих разногласий была неясность моих намерений на вступление в брак с Мариной, а также недостаточные заработки. Мне не нравились эти упреки, так как я имею высшее экономическое образование и готовлюсь получить ученую степень по экономике. И поэтому я лучше знаю, как распоряжаться деньгами в семье. Кроме того, во время интимных отношений Марина регулярно пытается от меня забеременеть, особенно когда я пьян и не в состоянии контролировать ситуацию.
Вчера вечером я встретился со своим учителем. После разговора с ним я разочаровался в экономике и выпил большой стакан коньяка. После этого я отправился к Марине Сытник с намерением переночевать. Дома у Марины мы с ней и с её матерью Розой Тимофеевной распили бутылку водки. После этого у нас случился конфликт.
В этот момент у меня в руках находилась сковородка с жареной картошкой. Она случайно выскользнула и моих рук и попала Розе Тимофеевне ниже поясницы. Роза Тимофеевна говорит неправду о моей угрозе принудить ее к оральному сексу со мной. Я всего лишь в несколько грубой форме попросил ее замолчать.
Молоток я не хватал. А если и хватал, это значит, кто-то его подложил специально мне под руку, чтобы потом упомянуть об этом в заявлении, потому что молоток на кухне находиться не должен. Вечером я смотрел по видео классический фильм о восточных единоборствах, который люблю с детства. После оскорбительных замечаний в адрес фильма и, соответственно, в адрес моего интеллектуального развития, я применил один из приемов в прыжке в отношении настенных часов, потому что они своим боем всегда раздражали меня по ночам, но были особенно дороги хозяйке дома. Особенно меня обидели оскорбления в адрес классика немецкой литературы, нобелевского лауреата писателя Томаса Манна, когда я собрался почитать перед сном. Меня пытались атаковать при помощи кота. И я вынужден был кинуть его обратно. От этого у Розы Тимофеевны и появились царапины на спине, о которых она указывает в заявлении. Укус, о котором Марина указывает в заявлении, произошел не во время конфликта, а в другой день в процессе наших с ней интимных отношений.
В заключение я хочу отметить, что не стоит верить подписям соседей. Одни из них уже давно должны мне деньги. А вторым не нравлюсь я сам. Они мечтают мою сожительницу выдать замуж за гражданина из соседнего подъезда. О чем и разговаривают целыми днями на лавочке во дворе.

Число Подпись

Саша с детства привык считать себя интеллигентным человеком. После поступления в институт он стал считать себя человеком не только интеллигентным, но и достаточно интеллектуальным. А с момента поступления в аспирантуру он уже привык считать себя человеком не только интеллигентным, достаточно интеллектуальным, но еще и весьма утонченным. И вот теперь, после чтения этих строк, после осознания, что эти строки описывают не пьяную поножовщину в вагончике гастарбайтеров, а его собственную жизнь, Саша почувствовал себя так, словно ему в задний проход вставили огромную клизму. Причем трубка этой клизмы сквозь прямую кишку, пищевод и носоглотку прошла через всего тело прямо в мозг, уперлась концом в темечко с внутренней стороны. И затем со скоростью сливаемой воды в унитазе выпустила из его существа все лишнее, что копилось в нем годами и не находило выхода. Все болезненные нити, которые до сих пор привязывали его к Марине и ее дому, при чтении одна за другой отстегивались и пропадали навсегда.
Саша несколько минут в оцепенении держал в руках листок. Затем посмотрел на участкового. Этого простоватого парня, причесанного на пробор, у которого он только сейчас заметил красноту в лице и мешки под глазами того же самого свойства, что видел и у себя в зеркале сегодня утром.
Участковый поглядывал в окно. Затем сказал негромко.

 Я ей говорю. Хули ты вы мне эти писульки суете? Ну не нравится он вам. Пьете. Деретесь. Ну, так разойдись с ним. И все. А Роза эта говорит: «Неееет. Расходиться мы с ним не хотим. А вот заявление пусть лежит». Я говорю: ну и валите тогда отсюда.
Минуту длилось молчание. Участковый докурил сигарету. Затем вернулся к своему столу. Начал складывать все бумаги стопкой. В дверь кто-то постучал из коридора.
 Михон, ты идешь? Саныч пиваса холодного припер.
 Сейчас иду – отозвался Голубев.
 А я могу идти? – тихо спросил Саша.
 Расписался?
 Да.
Участковый подошел и открыл дверь. Саша встал. Вышел в коридор. Пошел к выходу.
 Слышь! – крикнул ему вдогонку Голубев. Саша обернулся.
 Да?
 Больше её не кусай.
Из милиции Саша отправился прямиком домой. Родители с утра уехали куда-то в гости. Что было очень кстати, потому что ему необходимо было побыть одному. Дома Саша принял душ и выпил несколько больших кружек крепкого чая. Затем включил компьютер и открыл папку с текстовыми файлами своей диссертации. Непонятным образом строчка из милицейского протокола «после разговора с учителем я разочаровался в экономике и выпил большой стакан коньяка» именно своим маразмом вдруг расставила в его голове все на свои места. Меньше чем за час Саша набросал черновик Введения к своей диссертационной работе и заодно отправил письмо родственнику. Этому родственнику на работе позарез нужен был сотрудник с ученой степенью по экономике. Он давно приглашал Сашу к себе работать, но до сегодняшнего дня Саша отказывался, потому что считал такие предложения недостойными настоящего ученого. После отправки письма с согласием, Саша закачал из интернета несколько новых песенок. Неприятные симптомы похмелья почти прошли. Осталось приятные, в виде игривого настроения и ощущения беззаботности. Саша сделал на компьютере звук громче и начал танцевать. Затем набрал в поисковике слово «танцы». Среди объявлений «обучение танцам» выбрал самый удобный адрес и набрал телефонный номер.
 Студия танцев, добрый день, слушаем вас.
У девушки был необыкновенно бодрый и дружелюбный голос.
 Здравствуйте. Я вижу, у вас тут есть секция танцев…
 Да, сейчас как раз идет набор в новые группы.
 А какие это группы?
 Смотря, что вы хотите. Когда вы планируете начать заниматься?
 Видимо, чем скорее – тем лучше.
 О-кей! Отлично! Как вас зовут?
 Александр.
 Александр, какое именно танцевальное направление вас интересует?
 Я сам точно не знаю.
 О-кей. Поставим вопрос проще. Почему вы решили заняться танцами?
 Видимо, потому что не умею танцевать. И никогда раньше не пошел бы учиться.
 Почему?
 Потому что я всю жизнь мечтал быть гламурным подонком. Но стеснялся, что дураки будут смеяться.
 Ясненько, Александр. Меня зовут Мария. Я представляю примерно, что может вам подойти. Видимо, это будет что-то в стиле hip-hop и r`n`b. Но все же сначала вам нужно посетить вводный тренинг. Приходите прямо сегодня. Начало через час. Замечу вам в скобках, что у нас как раз недостаток мужчин. И мы с девочками будем очень вам рады. Что-нибудь похожее на спортивную форму и обувь у вас имеется?
 Имеется… Сегодня? Сегодня суббота… И я… в общем… не очень хорошо себя чувствую.
 Понимаю… - голос девушки несколько погрустнел. – Понимаю, Александр. Учитывая, что вчера была пятница, я подозреваю, какого рода недомогание вы испытываете. Но ничего. У нас в баре есть специальный спортивный коктейль для таких случаев. Кофеин и гуарана. Вам, как новичку, его приготовят бесплатно. Так что, вас ждать?
Саше не осталось ничего другого, как сказать:
 Да, я приду.
 О-кей, Александр! Отлично! Ждем вас.
Мария повесила трубку.
Саша тоже повесил трубку. Этот короткий разговор с энергичной девушкой Марией отбросил все произошедшее сегодня утром на целые световые годы назад. Ему уже казалось, что и похмелье, и какая-то там сожительница и милиция - все это было в какой-то другой жизни.
Саша достал из шкафа тренировочные штаны и майку. Порылся в шкафу. Нашел кроссовки. На балконе валялась старая спортивная сумка, в которой мама держала разный хлам. Саша вывалил весь этот хлам прямо на пол балкона. Уложил туда свою спортивную форму. Перед тем как выключить компьютер, он просмотрел почту и увидел, что родственник уже прислал ответ. Заголовок письма не оставлял сомнений, что все будет как нельзя лучше. Саша решил отложить чтения письма на вечер. И отправился в танцевальную студию.
Марину и Розу Тимофеевну он с тех пор не видел больше никогда.