Раз пошла такая пьянка, я тоже решил предложить вашему вниманию, уважаемые коллеги, некий текст. Меня самого давно волнует вопрос, как можно в наше время писать и тем более читать что-то длиннее СМСок. И тут как раз в журнале "Компьютерра" попалась статья С.Голубицкого, которая касается этой темы. Мне показалось, что автор скорее ставит вопрос, нежели отвечает на него, но и постановка - уже что-то.
Тест мною слегка сокращён.

СЕРГЕЙ ГОЛУБИЦКИЙ
ПОДВОДНЫЕ КАМНИ ИНФОРМАЦИОННОГО ВЕКА
Поймал себя на мысли, что постоянно спешу. Спешу, спешу, спешу, спешу. Вся жизнь расписана уже не по дням, не по часам, а по минутам и секундам. Конечно, специфика моих ремесел такова, что не позволяет расслабляться, потому как размывает грани между работой и отдыхом. «Ты приехал отдыхать?» — спрашивают знакомые и приятели в том городе, куда попадаю. Вопрос вводит в ступор... В самом деле: отдыхать?
Да нет, конечно: у меня не бывает отдыха, потому что я работаю практически каждый день и всегда. 365 дней в году. На полном серьезе: если не пишу в «Компьютерру», пишу в «Бизнес-журнал». Не пишу в «БЖ», пишу в «Голубятню Онлайн». Не пишу вообще никуда — тогда занимаюсь студентами vCollege. Не занимаюсь студентами — непременно ищу новые материалы в Сети: например, компьютерные программы, а чаще — любые сюжеты. Сюжеты — мой основной хлеб. Без сюжетов — полный швах. Пару раз попытался писать ни о чем — не получилось. Писать нужно всегда о чем-то. Нужен сюжет.
Диктат сюжета, тирания сюжета приводят к парадоксальной ситуации. Во-первых, у меня практически нет времени на чтение. О чтении для души давно не заикаюсь: не приходится и мечтать. Времени, однако, нет даже на чтение образовательное: серьезные исследования по философии, этике, метафизике, мистике, экономике, социополитике — да мало ли тем, которые меня интересуют профессионально. Профессионально, поскольку приходится постоянно обо всем этом писать, а писать без фактуры невозможно никак<…>
Возвращаемся, однако, к диктатуре сюжета. Несомненно, экстремизм этой диктатуры во многом продиктован, как я уже сказал, спецификой моего ремесла: быстро-быстро-быстро, еще-еще-еще! Тем не менее в той или иной степени диктатура сюжета сегодня является универсальным знамением времени. Обстоятельство вытекает из качественного нового, ранее в истории неведомого сгущения информационного пространства. Особенность этого сгущения — его экстенсивность.
Поясню на примере. Сгущение информации в истории — штука хорошо известная. Скажем, в средние века многие монахи, мудрецы, университетские профессора, писатели, философы выучивали наизусть колоссальные (даже по сегодняшним меркам) объемы текста. По памяти безупречно цитировали от корки до корки Тору, Новый Завет, Веды и Упанишады, поэмы Гомера. Все эти примеры, однако, иллюстрируют интенсивное сгущение информации, поскольку основа любой мнемотехники (искусства запоминания) — это погружение в глубину, а не расширение в информационном пространстве.
Для интенсивного сгущения информации характерна общность тональности, сюжета и контекста. Запоминая, скажем, «Илиаду», мы с каждой новой страницей наталкиваемся на новые имена, персонажи, детали, поступки героев. Однако сквозные характеристики повествования в целом (стабильный ритм стихосложения, его мелодия, его послание, его пафос, наконец) не только служат объединяющими моментами интенсивного сгущения информации, но и облегчают ее запоминание и усвоение.
Экстенсивное сгущение информации — родовой признак эпохи единого компьютерного пространства — лишено малейших объединяющих признаков. В нем нет ни общей тональности, ни общей идеи. Нет никакой структуры. Нет ничего, кроме потока чистых бит: один разрозненный факт налагается на другой, на третий, на десятый, на миллионный.
В подобном контексте диктатура сюжета неизбежно ведет к:
а) поверхностной детализации;
б) транзитивности и гипотетичности выводов;
в) сенсационности информации как главного условия для
хоть какого-то интереса со стороны окружающей публики.
Очевидно, что я сейчас анализирую состояние современной семиотики со своей — писательско-журналистской — колокольни, однако при незначительной адаптации все сказанное легко интерполируется на любую деятельность, так или иначе связанную с информацией (подготовка курсовой работы студентом, презентация стратегического отчета по перспективным направлениям бизнеса, аналитическая справка по деятельности конкурентов — да что угодно).
Что же мы получаем? Диктатура сюжета неизбежно ведет к ускоренным и, увы, поверхностным формам поиска и отбора информации. Отобранная информация анализируется на уровне peaks and troughs — кульминационных состояний, единственно возможных для возбуждения интереса (читателей, научных руководителей, членов правления, начальников и боссов всех мастей). Состояния эти хоть и эффектны, однако же не всегда репрезентативны и в каждом втором случае ведут к искажению объективной картины.
Теперь самое захватывающее. Диктатура сюжета рано или поздно непременно приводит к изменению оценочной парадигмы общества. Речь идет, разумеется, не о научных сферах, а о le monde profane — скоплении благопристойных бюргеров, целиком и полностью находящихся под влиянием СМИ, моды, сиюминутных предрассудков и клишированных мифологем, которые определяют абсолютно все добропорядочные взгляды и представления о политике, истории, искусстве и этике.
После изменения оценочной парадигмы круг замыкается: создатель контента, единожды отрекшись от объективного глубокого анализа, получает косвенные импульсы для дальнейшего своего творчества в форме приземленных, ориентированных на сенсацию, сиюминутных заказов его читателей (зрителей, слушателей и т. п.). «Нет, нет, мы хотим сегодня, нет, нет, мы хотим сейчас!» становится для создателя контента центральной творческой установкой. Ужас!
К чему я веду? Да, собственно, все к тому же (для тех, кто еще не догадался: все мы от колыбели до могилы насвистываем одну-единственную мелодию, импровизируя исключительно по тональности и ритму): колыбельную собственных слабостей! Мне хронически не хватает времени на углубленное изучение той или иной темы не только потому, что я постоянно загружен, но и потому, что новая оценочная парадигма общества требует от меня не глубины, а яркости! Под «яркостью» я понимаю и сенсационность, и парадоксальность, и нетривиальность выдаваемого на-гора контента.
В заключение рискну расширить выводы до полного святотатства. В эпоху информационного века чтение в традиционном смысле слова стремительно уступает место просеиванию информации. Своеобразному Bits Filtration. Чем эффективнее наш современник справляется с подобной «фильтрацией битов», тем он выразительнее, ярче и притягательней для окружающих. Все перечисленное, в свою очередь, только и способно доставить человеку в его скоротечной стремительной жизни радость, удовольствие и счастье, кои суть главные смысловые импульсы всякого существования.
Просеивание информации, «фильтрация битов» — это сложнейшее ремесло, с которым справляется, дай бог, 10-15% населения. Остальные плывут либо тонут. В прямом смысле слова. Самые пассивные и неопытные быстро пресыщаются неупорядоченным, неструктурированным информационным потоком, захлебываются и идут ко дну, напрочь выпадая из всякого окружающего контекста. В первую очередь это относится к поколениям, которые физически не в состоянии освоить компьютерные технологии, а также к люмпен-молодежи, лишенной современной общественной системой возможности получить образование. В толпе эти бедолаги легко вычисляются по тусклому свечению глаз: нет блеска, нет любопытства, нет радости жизни — и все из-за ощущения того, что жизнь проходит мимо, оставив их за бортом.
Более энергичная публика (также, однако, не пассионарная) «фильтрацию битов» хоть и не осиливает, но все же умудряется не идти ко дну, держась на плаву исключительно в результате тупой адаптации чужих клишированных мифологем. Это самый благодатный планктон для окучивания информационными технологами, выполняющими единственную доверенную им функцию — охранительную (существующий порядок двойных стандартов, чудовищно несправедливое распределение собственности и т. п.). Отсюда же, кстати, черпаются неистощимые потребители деградировавшего чтива (=мутанта классического чтения в современную эпоху) — всего этого мусора про ментов под разбитыми фонарями, ночных патрулей и прочих дневных ассенизаторов.
Последний вопрос: что делать? Что делать энергичному, чуткому и яркому молодому человеку (барышне), который входит в большую жизнь с несколько большими амбициями, чем бесхитростное желание срубить бабла (удачно припарковаться под олигархом)? Вопрос риторический: учиться фильтровать биты (не путать с фильтрацией базара, который тоже в некоторых обстоятельствах служит добрую службу)! Тем более что занятие это не такое уж сложное: немного технологий плюс синтетические навыки ума. И то и другое — дело наживное.
Обратите внимание на ключевое слово — синтетические. Именно такие навыки требуются для качественного просеивания информации и последующего творчества (в любой индивидуальной форме). Синтез, а не анализ. Это очень важный и очень опасный подводный камень информационного века, поскольку в технических вузах нашего дорогого отечества традиционно и поголовно учат анализировать, закрывая при этом глаза на полную импотенцию синтетических способностей подопечных.
<…>