Осень. Утро по-прежнему сменяет ночь, но уже осень. Фонари зажигаются раньше, солнце становится подарком, для людей мегаполиса, одна грусть следует за другой. Апатия, усталость, потерянность. Листьев на деревьях почти не осталось, так что выходя на прогулку кроме смеси черно серого, ничего, совершенно ничего. Остается только ждать, когда белая пелена зимы покроет все вокруг. Воздух станет холодным и прозрачным, ночью будет светло без фонарей, эдакое волшебство природы, когда каждая снежинка блестит и переливается тысячами неповторимых цветов и оттенков. Одно обидно, в городе это лишь на миг, на пару часов, затем большую часть снега уберут, а другую, миллионы ботинок, сапог и туфелек, спешащих на работу, превратят в тёмно-коричневую, склизкую массу. И все волшебство померкнет в бесконечно угрюмых буднях. Но эти мгновения неповторимы. Если не полениться и выйти гулять в снегопад, или сразу после. Все становится настолько чистым, невинно нетронутым, как будто никто и никогда до этого здесь не был. Величественные набережные, огромные здания и зависшие в воздухе мосты, кажется, появились сами собой, вместе с миллиардами пушистых снежинок, опустились на землю с небес. Но это потом, а сейчас середина ноября, на улице удивляющие всех плюс пятнадцать, дождь, грязь и бесконечная дневная серость: домов, асфальта, деревьев и людей.
«Господи, как мне все это надоело». - Подумал Глеб, выходя из душа. «Опять это утро, осень, опаздываю, а на дорогах наверняка уже все стоит.»
-Милый! - потянула Аня. - Кофе на столе. И кстати, сегодня ты отводишь Марину в сад. Помнишь?- Глеб заметил, что она была уже одета и стояла в дверях, готовая к выходу, не оставив никакой возможности для обсужденья.
-Послушай, я не успеваю на работу, там пробки, точно опоздаю. Ей уже четыре, а садик через дорогу, может она сама сегодня,- неуверенно проговорил Глеб, вытирая полотенцем мокрую голову.
-Не говори глупости, ты что, в четыре года сам в садик ходил? Или у тебя были заботливые родители, исполняющие эту обязанность…
-Нет, не ходил, только сбегал оттуда сам.
-Вот и отведи нашего ребенка. Побудь сегодня заботливым папой. На работе можно что-то придумать, там без тебя справятся, а она нет. Я тебя люблю! До вечера.
Анна не хотела опоздать, так как еще вчера условилась о встрече с очень важным для ее работы человеком. Безусловно, она заранее сообщила об этом мужу, и то, что он не хотел выполнить обещание, казалось ей безответственностью. В такие моменты, жена никогда не приходила ему на помощь, давая возможность самому разобраться.
Глеб повесил полотенце на сушку и вошел в кухню. Марина как раз доедала что-то среднее между кашей и кукурузными хлопьями. Видимо, процедура продолжалась уже давно, и одно блюдо незаметно превратилось в другое.
-Маринэ,- быстро произнес он,- мы опаздываем, так что оставляй свою кашу, выключай телевизор и давай скорей одеваться.
Оторвать ребенка от мультика оказалось не просто, тем более когда Винни-Пух только пришел в гости к Кролику и самое интересное было еще впереди.
-Нет.- категорично заявила она, не отрывая взгляд от экрана.
-Раз так, будем одеваться здесь. – Глеб принялся поочередно натягивать на сопротивляющееся детское тельце, штанины, рукава и прочие атрибуты одежды необходимые для посещения сада.
Когда все было готово, безжалостное нажатие на кнопку выключения телевизора, остановило мучения медведя застрявшего в норе. И сопровождаемые негодованиями ребенка, они вместе вышли на улицу. Садик был действительно недалеко, но время неумолимо прибавляло минуты к опозданию на работу, поэтому Глеб был вынужден взять Марину на руки и почти бегом отправиться в сторону садика. Оказавшись на пороге невысокого, двух этажного здания они встретили воспитательницу. Это была средних лет, полная женщина с добрым, слегка морщинистым и круглым лицом. Небольшой перебор с духами,- подумал Глеб чуть сморщившись - видимо, она временами позволяла себе выкурить сигаретку, но не хотела чтобы об этом знали. Хотя, вряд ли это могло повлиять на ее педагогические способности.
-Доброе утро.- Воспитательница с удивлением осмотрела запыхавшегося папашу с ребенком подмышкой.
Глеб аккуратно поставил Марину перед ней, не успев отдышаться, проговорил,- Вот рюкзачок, там перчатки, шапка, все необходимое. Я побегу, вечером ее мама заберет,- он перевел взгляд на Марину. Она стояла неподвижно, с горящими глазами, предвкушая встречу со сверстниками.- Милая, веди себя хорошо,- наклонился, поцеловал ее в розовую щеку, и не прощаясь с изумленной такой спешкой женщиной, побежал обратно через дорогу к машине.
«Что за день такой. Эта осень с ее бесконечной серостью. Загнан на нескончаемую полосу препятствий. Я, кажется, перестал замечать жену, ребенка, их нет для меня, есть только слово должен. Либо я сам себе об этом говорю, либо мне напоминают. Как робот, постоянно выполняющий ряд заложенных в него операций. Даже моя любовница, Кира, и та, кажется, приспособила меня исключительно для выполнения ее женских прихотей, просто потому, что сама не обзавелась постоянным мужчиной. Хотя, если бы он был, возможно, все стало бы как у меня в семье. Дом, работа, работа, дом. Постоянная череда будней и выходных. Вот ты пьешь с коллегами, потом звонишь жене, говоришь, что останешься с ними до утра, а сам идешь в кафе с ней, потом в ее квартиру. На следующий день, со своей семьей, делаешь вид будто все хорошо, ты их любишь, души в них не чаешь. А на деле, не любишь ни Киру с ее оглушающими криками, ни Аню свою жену, а самое страшное, кажется мой ребенок лишь долг, который я отдаю непонятно кому. Да, что-то есть во мне ужасное, пугающее меня самого, безжизненное. - Эти мысли будоражили сознание Глеба по дороге на работу, заталкивая все глубже в самое поганое настроение.»
Ему было всего двадцать шесть, высокий, худой, немного сутулый. Длинные светлые волосы, разделенные пробором ровно посередине. Лицо слегка вытянутое с выдающимся вперед узким подбородком. Он скорее напоминал рок музыканта, чем офисного служащего, единственным, что выдавало его социальный статус, была одежда, всегда аккуратно выглаженная, и однообразная. Серые или черные брюки, невыдающихся цветов сорочки, рубашки, преимущественно белые, и богатая подборка унылых галстуков. Машина, в семье давно перестала быть предметом роскоши, выбор большинства средних менеджеров это форд фокус и сопровождающая ее в дальнейшем кредитная история. Глеб не был исключением.
С будущей женой он познакомился еще в институте, они учились в параллельных группах, нередко выпивали вместе, ходили на вечеринки, впрочем, обычная студенческая романтика: сначала страсть, затем умеренная любовь, гуляния по ночному городу. По окончании института, их отношения, скорее всего, должны были распасться, новая жизнь, работа, множество свежих впечатлений и знакомых, но, в один прекрасный день Аня сказа что беременна. Конечно она уже не испытывала тех чувства что были в ней раньше, когда они только познакомились, но теперь, он стал отцом ее ребенка, любовь переросла во что большее и с этого дня единственным мужчиной в ее жизни стал Глеб. А для него, все стало терять смысл: любовь, дети, работа, он просто потерялся в бесконечной гонке ненавистных, серых дней.
Добравшись до работы, привычно помучился с поиском места для парковки, взглядом на часы убедился, что уже час как должен работать, прыжком вошел в небольшой особнячок, сверху донизу занятый офисами, бегом поднялся на свой этаж,– «Вот он родной дом»,- не скрывая отвращения подумал Глеб.
-Вы почему опаздываете,- с легким оттенком не дружелюбия спросил начальник отдела,- вы же знаете наши армейские порядки.
-Когда я заводил машину,- быстро заговорил Глеб, не давая возможности развить тему, с последствиями опоздания,- обнаружилось, что кто-то спустил мне колесо, пришлось менять,- ответил он, прекрасно понимая, что в армии, истории про детей неуместны.
-Будьте добры объяснительную мне в перерыве, - безразлично перелистывая журнал продолжил начальник,- и поскорей к работе, о вас уже несколько раз спрашивали.
-Обязательно Николай Григорьевич, со всеми подробностями произошедшего,- желчно ответил Глеб.
Поздоровавшись поочередно со всеми коллегами, которые встречались по пути к столу, он увидел Андрея. Если на работе и бывают друзья, Глеб считал его таковым. Они пришли в компанию практически одновременно, что предопределило в дальнейшем, их хорошие отношения, здоровую ироничную конкуренцию и конечно вечерние посиделки в барах, за кружкой пива и с обсуждением наболевших проблем.
Андрей был душевный парень, казалось, что он весь наружу, открытый, улыбчивый, прекрасный рассказчик, а главное, обожал послушать чужие душевные переживания. По итогу рассказа обязательно давал какой-нибудь совет, пускай даже бредовый, но это только доказывало его истинное участие в поиске решения проблемы.
-Эй Глеб, привет!- прокричал Андрей своим басистым голосом, так подходившим его тучному телу,- чего опаздываешь, пробки?- с иронией предположил он.
-Да какие там пробки, ты ведь знаешь, у меня жена дочка.
-Собака,- со смехом прервал его Андрей.
-Да нет,- Он на секунду задумался, замолчал, затем с нескрываемой грустью продолжил,- послушай, давай в обед поговорим, у меня сейчас дел уйма и так опоздал, а эти клиенты, сам знаешь, не любят ждать.
-Ладно, давай.
Минутный разговор был закончен. Глеб сел за компьютер и как всегда он делал, когда личные мысли одолевали его, растворился в работе, постоянно отправляя письма, быстро набивая на клавиатуре текстовые сообщения, принимая телефонные звонки, просматривая почту. Он работал как неугомонный, ведь стоило ему отвлечься, ураган нескончаемых, безумно гнетущих, размышлений врывался в его голову, унося с собой всякую способность, здраво мыслить и рассуждать.

Если полностью погрузиться в работу, мир вокруг перестает для тебя существовать, как будто слепнешь, время меняет свой ход и начинает стремительно уносить с собой час за часом, солнце незаметно встает, садится, а ты все в той же позе, за тем же занятием, продолжаешь надрывать свой мозг, в тщетном стремлении успеть все и не упустить ничего, прекрасно понимая, абсурдность такого желания. Успел сдать рабочий проект, опоздал в бар на встречу с друзьями, пошел на встречу к школьным товарищам, вовремя не забрал ребенка из сада, забрал во время, забыл про день рождение отца - вечная чехарда, где вся твоя жизнь превращается в постоянную попытку что-нибудь не забыть, а главное и одновременно самое простое – это помнить, что ты живешь.
Положенный по расписанию, большинства офисных тружеников, обеденный перерыв, вплотную приблизился к началу. Глеб, по прежнему сидел за столом, не замечая, что люди вокруг стали покидать офис, в стремлении расслабится посередине рабочего дня и перекусить, а кто-то и выпить. Неожиданно для него, где-то вдалеке, словно с другой планеты, раздался знакомый голос.
-Ну что идем?
Андрей навис над его рабочим столом, опершись на перегородку, разделяющую столы и с улыбкой смотрел в монитор, где не переставая, открывались и закрывались окна.
-По моему достаточно работать,- не отводя взгляда от экрана сказал он,- ты ведь ни разу не вставал, как приклеенный. Что с тобой сегодня?
-Уже пора?- с недоумением спросил Глеб, поднимая вверх, свои маленькие, удивленные глаза,- подожди, надо письмо закончить.
-Хватит, я сказал. Так до бесконечности можно пахать,- он наклонился чуть ниже, над столом и одним движением выключил уставший от постоянного мерцания монитор,- Теперь готов?
-Ладно, пошли,- разочарованный прерванным делом, Глеб поднялся со стула и вслед за Андреем пошел в сторону выхода.
Кафе, где они частенько обедали, было прямо напротив особняка, опрятная обстановка, не дорогие, но вкусные бизнес ланчи, наличие спиртного в баре и приветливые официанты, привлекали сюда большинство работников их офиса. Так что, если хотелось поговорить по душам, да так, чтобы это не стало предметом для шуток и сплетен, приходилось выбирать немного неуютное место, в углу просторного зала. Андрей не любил туда садиться, ему казалось, что они выглядят как заговорщики, обсуждающие план захвата компании или делящие общий для всех откат, на двоих.
Открыв большую деревянную дверь, друзья зашли внутрь. Небольшого роста, стройная, и немного загорелая девушка, с накрученными как у негритенка волосами и гигантскими черными ресницами, дружелюбно поздоровалась и начала предлагать на выбор свободные места. Глеб, словно не замечая ее, быстрым шагом устремился к тому, самому дальнему столику, что был так ненавистен его товарищу
- Дружище, зачем сюда, ведь ужасно неудобное место, пойдем к девчонкам лучше. Смотри, улыбаются сидят,- он растянул уголки губ по краям лица и приветливо помахал парочке красавиц у окна, своей тяжелой рукой.
-Мне не до этого сейчас, давай поскорей закажем, я поговорить хочу, понимаешь?
-Хорошо, понимаю, не кипятись,- Андрей, растерянный таким ходом дел, поднял руку, хотя официант уже стоял за его спиной.
-Добрый день господа. Что будете заказывать?
Глеб неодобрительно посмотрел на обоих и холодно произнес,- Мне оливье, борщ, и сто водки.
-Какой изволите,- переспросил официант.
-Что за «изволите» такое?- с нескрываемой злобой, он посмотрел ему прямо в глаза и звенящим голосом пояснил,- Холодной принеси и все.
-Извините моего товарища, он сегодня не в духе,- оборачиваясь к молодому человеку, виновато выговорил Андрей,- мне пожалуйста с кальмарами, грибной супчик и отбивную, а гарнир, картошку. И если можно кофе в начале.
Официант удалился, и друзья остались вдвоем, наедине с повисшей между ними тишиной.
-Что с тобой, ты прямо как злой зомби из фильма.- Заговорил в своей привычно шутливой форме Андрей, стараясь немного остудить накал.- Что за проблемы, с женой поругался? Так это ничего, сегодня пятница, мы, кажется, в бар вечером собирались, помнишь? Там море народу будет, мои институтские приедут. Ради этого сегодня на метро дотолкался, советую тебе машину у офиса оставить, там сложно припарковаться будет. Помнишь нашу последнюю встречу, как вы втроем меня в такси грузили, а я выходил через соседнюю дверь и опять рвался к гаишнику объяснять, что он не правильно взятки берет, мол, человечнее надо быть.
-Нет, я сегодня не могу. Мы с Кирой договорились встретиться,- не отрывая глаз от салфетницы, сухо ответил Глеб.
-Тогда вообще не пойму в чем проблема,- на секунду он замолчал, осматриваясь в поиске официанта с заказанным кофе,- я с одной девушкой справится, никак не могу, а ты с тремя управляешься: дочка, жена, любовница. Слушай, может тебе четвертую завести, свежую струю запустишь, как говориться,- он улыбнулся в надежде хоть на какую-нибудь положительную реакцию.
Безответное ожидание прервал подошедший наконец-то официант, аккуратно наклонился, поставил поднос на стол, и с еще не оттаявшей от лица, гримасой явного неудовольствия, из-за незадавшегося в начале общения, принялся расставлять заказ по столу. Не дожидаясь окончания сервировки, Глеб, резко схватил с подноса небольшой стеклянный графин и налив себе полную рюмку, откинул голову назад, приподнял руку немного над головой, а затем, аккуратно опрокинул содержимое стопки, в открытый для этого заранее рот.
-Благодарствую,- чуть морщась от крепости, произнес он, в адрес молодого человека завершавшего последние приготовления к трапезе,- не угодно ли вам будет, оставить нас теперь, наедине с другом,- с передразнивающей, злобной иронией, закончил Глеб. Официант недовольно сжал губы, забрал со стола поднос, и ничего не говоря, ушел в глубину зала.
-Знаешь,- немного ободрившись и прикурив сигарету, обратился он к Андрею,- мне всегда нравились твои советы, пускай не по делу иногда, зато ободряют. Но сейчас совсем другая ситуация. Я стал мерзок для самого себя. Я не человек, ужасное создание, для которого все человеческие ценности, потеряли какой бы то ни было смысл.
-Постой, не совсем понимаю, о чем ты? Работа надоела?
-Причем тут это,- перебил его Глеб,- мне жить надоело, я перестал видеть жизнь. Перестал любить, чувствовать, радоваться по настоящему, а не притворно улыбаясь. Представляешь, утром просыпаюсь и ничего не чувствую к дочке, к жене, они мне как чужие люди, просто долг и ничего больше, как на работу.- Будто испугавши таких слов, он оторвал взгляд от собеседника. Легко стукнув порозовевшими пальцами по столу, взял графин, и выплеснул остаток водки в рюмку.- Каждый божий день, ты обязан выполнять массу однообразных действий и чем больше ты делаешь, тем еще большего от тебя ждут. Если перестаешь делать больше, они начинают требовать, лишая тебя полностью личного пространства. Ты как оператор собственной жизни, выполняющий разные задачи нажатием на кнопки, но сам в этой жизни, никакого участия не принимаешь, только наблюдаешь со стороны. Все становится механическим, железно мертвым, а не живым и ты знаешь заранее каков исход любого твоего шага.- Глеб остановился, раздавил в пепельнице сигарету и разом опустошил стопку.- На работе, дома, я, уже не я. Делаю не то, что мне нравиться, а потому что это кому-то надо, одеваю, смотрю, ем, даже говорю, порой то, что хорошо по чьему-то стороннему мнению, мнению того, кого не видел никогда в жизни и вообще не уверен, есть ли он на самом деле. Ведь это бред, нам настолько промыли мозги, что еще немного и мы перестанем вообще испытывать какие либо чувства, кроме пожрать, поспать и перепихнуться.
-Ведь многие так живут,- Андрей с явным неодобрением, от услышанного, нахмурил брови, и урезонивающим тоном добавил,- большинство. От этого и тяга к появлению любовниц, стремление к дорогим, роскошным машинам, одежде и побрякушкам от ведущих брендов, а чем еще нормальному человеку заниматься в городе, как проявлять свою индивидуальность? Так же как ты уныло переживать, что он что-то там перестал чувствовать или может дома, чинно поужинав в милом семейном кругу, сесть вечером перед телевизором и смотреть телеканал культура?- он уже успел доесть суп и теперь старательно распиливал на куски увесистую жирную отбивную.
-Разве ты не понимаешь, что это обман, видимость жизни, ее искусственный заменитель!- Глеб с негодованием и досадой смотрел на друга, поглощающего обед, при этом, ни разу даже не дотронувшись до собственной еды.
-А чего ты хочешь, скажи? Идешь сегодня к подружке, вместо того чтобы честно выпить с друзьями в пятницу, чем вы с ней заниматься собираетесь, вести разговоры подобного рода или взбивать матрац на ее кровати?- из стоявшего, на краю стола, маленького стаканчика, Андрей достал зубочистку и принялся ковырять ей во рту,- прости, что-то застряло. Кстати, тебя жена никогда не спрашивала, почему после ночи, как бы, проведенной с друзьями в баре, ты приходишь домой трезвый?
-Она считает, что я периодически балуюсь наркотиками, поэтому иногда прихожу на утро бодрый, и от меня не разит перегаром за километр.
В этот момент ему стало еще противней от самого себя, и затеянного им разговора. «Зачем только я начал обсуждать это с ним,- подумал Глеб,- теперь он будет рассказывать, как правильно жить, какой к дьяволу друг, обычный офисный баран, - на секунду он сморщился, как от кислой ягоды, раздавленной на языке, но почувствовав нелепость своего вида, тотчас же поправился»
-Согласен с ней, в каком-то плане Кира для тебя наркотик,- легкая улыбка проплыла по его губам,- так вот, друг мой, ты такой же, как и все мы здесь. Хочешь постоянного увеличения зарплаты, продвижения в карьере до бесконечности, сменить форд на лексус или бмв, новых стройных девочек, делающих все, что пожелаешь и когда пожелаешь. А сейчас расслабься, жена есть жена, это обязанность любого мужика, чтобы был ребенок, содержать его, воспитывать временами, в зоопарк водить. Тебе даже любить их не обязательно – для каждого это по желанию. Главное воспитывай Марину и удовлетворяй женские потребности Ани, а в остальном ты свободен,- дожевывая последний кусок свинины, он подытожил,- не бери в голову, все будет нормально. А водка и сигареты на голодный желудок плохо, хоть салатиком бы закусил.
- Спасибо за заботу, не хочу.

Время обеденного перерыва подошло к концу. Андрей приятно и полно насытивший свой аппетит, шел чуть медленней обычного, периодически поглаживая себя по животу и причмокивая от удовольствия. Глеб плелся чуть поодаль, целиком и полностью погруженный в себя. Если бы не его спутник, степенно и осторожно пропуская машины, переходящий дорогу, то вероятней всего он бы создал, сто процентную, аварийную ситуацию. Мысли, в его голове, как громадные льдины, во время весеннего ледохода, наталкиваясь друг на друга, ломались, с ужасающим ухо треском и грохотом. Почти автоматически, уподобившись бесчувственному, слепому роботу, Глеб поднимался по ступеням, не замечая ни мужчин, что-то весело ему говоривших, ни женщин, заново припудренных после перерыва и бесцеремонно стрелявших глазами, из под густых, накрашенных ресниц, во все стороны. Сгорбившись больше обычного, он прорывался сквозь офисные джунгли, шагая по зеленому, местами с темными пятнами от пролитого кофе, ковролину, к своему рабочему месту. А с лиан, расположенных по обе стороны от него, свисая и раскачиваясь на хвостах, десятки безобразных, одетых в разноцветные тряпки обезьян, что-то безостановочно кричали, перекидываясь бананами, то и дело, почесывая себя подмышками.
Остаток дня ему необходимо было провести за тем же столом, решая все те же, бесконечно бесполезные, рабочие задачи. В первые минуты он попытался снова нырнуть в работу, так, что бы ни одна лишняя, тревожно колющая мыслишка, не могла проникнуть на эту темную и холодную глубину, в которой обычно он пребывал, будучи поглощенным монотонной деятельностью честного труженика. Но ничего, абсолютно ничего из того, что он так привык делать в подобные моменты, не выходило. Глеб бесполезно нажимал кнопки мыши, перебирая папки непонятного для него теперь назначения, перелистывал страницы интернета, не имея даже возможности складывать хаотично расставленные буквы в слова, пытался звонить, и не зная что говорить с испугом бросал трубку. Клавиатура слилась для него в одно черно-белое месиво, так что даже отвечать по айсикю возможно было лишь односложно, да или нет. Как ни странно, но в таком состоянии потерянности, время летит практически с такой же скоростью, что и за продуктивной и непрерывной работой. С одной лишь разницей, когда неистово трудишься, у тебя присутствует честное желание максимально продлить время и даже когда осталось всего пол часа, то не смотря на часы, искренне надеешься что остался час. В состоянии же отсутствия, ты не в курсе ни сколько прошло, ни сколько осталось, ты вне времени, а все твое существо, живет лишь одним желанием, поскорей покинуть это гиблое для тебя место.

-Да милый, я закончила. Ты меня встретишь? Конечно, пойду, договорились. Тогда, там где обычно через полчаса.- Пролепетала молодая девушка сидевшая справа от Глеба в телефонную трубку. Кликнула куда-то мышью, и схватив маленькую красную сумочку, вскочила со стула, так, что тот далеко откатился от ее стола и стукнулся о стену.
Глеб, словно очнувшись от сна, начал соображать, что ему делать, есть ли у него маленькая сумочка, которую надо забрать, где ключи от машины и каков порядок действий перед выходом с работы.
-Пока Глебушка, до понедельника. Смотри не пей много.- Лепетала все та же девушка, прибежавшая забрать, забытый ею замшевый чехольчик для телефона.
-Пока,- растерянно произнес он, перебирая в голове женские имена, но так и не найдя подходящего, коллеге, в обтягивающей красной кофточке и темно синих, подчеркивающих ее и без того пышные ягодицы, джинсах.
«Кажется, пора и мне ехать. Словно в бреду сегодня, с самого утра.- Неловко поднимаясь, он зацепил лежавшую на столе папку, и та, тихо шлепнув, приземлилась под стол, веером разбросав хранившиеся в ней бумаги».
-Смотрю ты по прежнему пытаешься собрать собственные мысли в кучу,- обратился к нему Андрей, появившийся как раз в тот момент, когда Глеб вылезал из под стола, с растрепанной колодой бумаги в руках.- Это правильно, с такими мыслями только в петлю лезть,- и он жестом продемонстрировал процесс повешения, в конце показательно высунув красный язык.
Глеб сложил бумаги на стол. «Только бы не подвозить его сейчас до бара,- мелькнуло у него в голове, но через секунду, неожиданно для самого себя спросил». – Тебя подвезти?- Андрей загадочно улыбнулся.
–Да нет спасибо, ребята только через час там будут. Давай лучше я тебя до машины провожу. Ключи, документы, что у тебя еще? Компьютер не забудь выключить.
Завершив поиски необходимых для выхода вещей, они накинули, еще по осеннему легкие куртки и вышли из здания. На улице уже совсем стемнело, хотя время только приблизилось к семи, легкий ноябрьский дождик чуть моросил, приклеивая опавшую листву к черному, глянцевому от воды асфальту.
До машины они дошли молча, каждый пребывая в нетерпеливом состоянии начать разговор, но, почему-то не решаясь быть первым. Подойдя совсем близко, Глеб, нажал на кнопку сигнализации, и машина несколько раз пикнув, приветливо моргнула. Не доводя ситуацию до обмена банальными фразами прощания, Андрей заговорил.
-Дружище, знаешь, что я хочу тебе сказать,- подняв голову к темному небу, будто там пытаясь найти нужные слова, начал он, - не принимай все так близко к сердцу. Понятно что мы все увязли в этом городе. Деньги похоть и прочие там грехи, но это не повод унывать. Жизнь для чего нам дана? Чтобы радоваться, веселиться и радоваться, а не разочаровываться по пустякам. Я тут подумал над твоими словами и мне честно говоря самому грустно стало. – Он говорил непривычно для себя медленно, с видимым трудом подбирая нужные слова, при этом не смотря на собеседника, а растворяя взгляд где-то вдали. – Но мы ведь здесь выросли, работаем, живем, следовательно, должны играть по определенным правилам. Я ведь тебя хорошо знаю, нормальный парень, хорошо работаешь, веселишься от души, ты такой же как я, как все другие нормальные люди. Зачем тебе эта дурь?
Глеб пристально посмотрел на него, стараясь понять степень серьезности его слов.
- Думаю это не самое удобное место для разговоров подобного рода. Тем более я опаздываю. - Отрезал Глеб, ясно давая понять, что не желает продолжения и открыл дверь машины.
- Как знаешь, я с лучшими намерениями. Одно могу сказать, - они впервые за разговор встретились глазами,- чувствуешь себя плохо с женой, бросай ее. Не мучайся, с ребенком разберетесь, она уже взрослая, только не трать свою жизнь на подобное мозгокопание.
- Андрей – это ты такой же как они, а меня не трогай. С самого начала не надеялся что ты поймешь, а теперь вообще жалею что рассказал. - Поворот ключа в зажигании заставил стартер слегка крякнуть, затем равномерно заурчал мотор и весь автомобиль ожил, засветившись многочисленными лампочками.
- Ты зря так, я ведь по дружески, совет даю. Вижу, что совсем раскис.
- Иди бухай, друг.
Автомобиль резко тронулся с места, показав только ярко красные, задние огни, и зашуршав влажным асфальтом, выехал с парковки. Андрей, не привыкший к такому обращению, остался стоять на месте пытаясь понять, что из его слов могло привести к такому результату, ведь как он считал все сказанное, было неисправимо правильно.
«Неужели нельзя жить просто,- думалось ему,- нам все дают, обеспечивают, ходи себе на работу пять дней и веселись по выходным, отпуск есть, можно в горы или на море съездить. Чего ему мало, может премию не дали. - Размышлял он, все дальше уходя от места разговора.- Не пойму, что может так переменить человека, вчера нормальный, а сегодня во всем сомневается. Ведь все понятно, работаешь много - получаешь зарплату, нравишься начальству - получаешь больше зарплату меньше работаешь, плюс бонусы всякие, доступ к откатам посочней, девочкам поинтересней начинаешь нравиться, машина дороже, ремонт дома глобальней. И чему его только в институте учили, а вроде солидное заведение закончил». Наверное, слава богу для Андрея, подобные мысли сопровождали его не долго, по мере приближения к бару, настроение менялось, пелена тревоги почти рассеялась и паническое пятничное веселье захватило его в свой до одури хмельной плен.
Глеб, повернув из переулка, где был расположен офис, на большую просторную дорогу, оказался в потоке стоящих, не двигающихся ни в каких направлениях машин. Улица была, словно перекрытая шлюзами река, бестолково болтающая своими волнами о берега. Сигнальные гудки то и дело бесполезно тревожили слух, кто-то с синим огнем на крыше, нервно покрякивал, прорываясь по встречной полосе, все вокруг кипело и бурлило, при этом, даже на метр, не сдвигаясь с мертвой точки.
«Вот и все, свой пятничный вечер я проведу здесь. Приятную музыку погромче, и можно подумать, спокойно постоять, изредка машинально выполняя всего две функции возложенные на водителя в пробке, газ и тормоз. Моя жизнь – это череда непростительно глупых ошибок, которые я совершаю каждый день, немного жалею об этом, а затем, совершаю их снова и снова, - под итожил Глеб и утонул в волнах своего радиоприёмника.»