Навеяно лицезреньем блудного котэ на дереве , что собаку дразнил лапой...

Называл меня кошкой гулящею, и еще сукотой блудливою,
Сам на привязи сиживал в сытости , на пудовой цепи прикованный.
Мордой благостной тыкался в овощи, что хозяйской рукою навалены
в миску с мясом ,кусочками мелкими, на костях уныло висящими,
укорял, что питаюсь не тщательно, без подхода к здоровию должного,
говорил, что, мол, заработанное, слаще и солонЕй чем упертое
иль путем не слегка честным нажитое, что бы ты понимал, ряха толстая,
вкус у пищи лишь когда спижжена иль убита, клыками порванная.
Приглашал погулять меня пО цепи, по железной своей с ошейником,
что шипами вовнутрь выкручен, чтоб ты знал свое место, на веки вечные.
Я прошлась пару раз, не понравилось, ты еще попросил сказку сказывать,
как у классика предок ученый мой, легкой поступью хаживал пО дубу.
Он гулял, ослепленный гордынею, блеском злата и собственной важностью,
Мол, умею припутать любого я , будь то зверь или скот , без разницы,
ведь владею словами, жонглирую, как желаю, но камнем по темечку,
отоварил его добрый мОлодец, иль царевич-дурак, то неведомо...
пал к дубовым корням кот учененйший и слабеющим когтем отточеным
начертал для потомков напутствие, чтобы к месту не смели привязываться
соблазненные дубом и золотом, словоблудить тщеславью покорные...
так и ходим с тех пор, свободные, жизнью битые , но, бля, гордые,
потому мне слова твои пОхвосту, хоть дружу я с тобою, животное...