Он, как обычно, вечером сел перед мольбертом. Косой месяц заглядывал в распахнутое окно. Под прицелом звездного сияния холст молчал, как партизан. Художник бережно провел по нему рукой. Но сероватый лист был неприступен. Сегодня ему хотелось побыть в тишине, без утомительных диалогов. Художник настаивал на продолжительной беседе. Он взял толстую кисть и окунул в голубую краску. Холст не намеревался сдаваться, попытавшись несколько раз убежать. Но предусмотрительный художник каждый раз догонял его, осторожно поднимая с пола. Бетонные плиты которого норовили бесследно проглотить отважный лист.
Холст наполнили голубые штрихи, изогнутые линии. Вскоре на нем запенилось море, на страже коего стоял крутой песчаный берег. Потом ниоткуда появились южные деревья, а в небе повисли черно-белые галки. Полотно тяжело вздохнуло. Ему надоело быть зеркалом, отражающим нечто. Оно постепенно просачивалось сквозь глаза создателя.
Художник не заметил, как через окно проник бескрылый ангел. Он стоял за спиной, внимательно наблюдая за движениями. И незаметно для себя вовлекся, помогая художнику водить кистью.
Так, на берегу появились двое: черноволосая пышная девушка и мускулистый парень. Они созерцали морские волны, прижавшись друг другу плечами. Художник отошел от мольберта, вглядываясь в каждую деталь своего замысла. Неожиданно умиротворенное лицо омрачилось. Он отрицательно покачал головой и нервно заходил по периметру помещения. Ангел испугался и поспешил уйти. Он знал, что в очередной раз с художником случится Приступ.
Все было не так! Художник расстроился. Море было недостаточно голубым, берег не высоким, а те двое – совсем лишние. В порыве отчаянья мастер, как оружие, снова схватил кисть. Она застонала от усталости. Художник, не обращая внимания, решительно окунул ее в краску. Лихорадочные мазки. Классика превратилась в модерн. Теперь у моря появился бездонной рот. Длинный язык тянулся к молодым людям, по-прежнему мирно сидевшим на берегу. Они так были увлечены собой, что не замечали приближающейся опасности.
Художник одобрительно кивнул. Полотно вздохнуло с облегчением, подумав, что насилие над ним наконец-то прекратится. Не тут-то было! Художник не смог прогнать Приступ. Он преследовал мастера, наступая ему на пятки и заставляя совершенствовать картину. Вскоре на небе появились едва заметные человеческие лица. Они откуда-то словно прорывались наружи. А те двое, безучастные к миру, так же любовались друг другом. «Бред!», - крикнул художник. – «Они сильнее меня». И он закрасил всю картину черным цветом. Теперь перед ним предстала пустота. Но даже в ней художник не увидел совершенства. Она была не правдоподобна.
Холст заплакал: случилось то, чего он боялся. Мастер в порыве ярости растерзал его на куски. От картины остался мусор, разбросанный по полу. Но и с ним были не готовы мириться. Вскоре его подобрали и сожгли.
Приступ перфекционизма торжествовал! За окном под всплески грома заразительно кто-то хохотал.