ТРИ ДНЯ ПОД ТЯЖЕЛЫМ СОЛНЦЕМ

Через запотевшее стекло Артем видел, как из кабины Камаза вылез водила и сладко потянулся. Галка вылезла следом, достала зеркальце и заново подвела размазавшиеся глаза. Потом Галка покопалась в рюкзаке и куда-то ушла.

Край неба чуть розовел, но было почти светло. Фуры как непроснувшиеся чудовища толпились на огромном асфальтированном пустыре. От самой проволочной сетки и до горизонта тянулись за забором молодые березовые посадки. Будто на месте давней гари.
Галка засунула руки поглубже в карманы ветровки, оттянув ее пузырем на животе. Голые ноги холодил утренний ветерок. Она дрожала и опасливо поглядывала на кабины фур, стремясь быстрее преодолеть расстояние до угла огромной стоянки, где виднелась забегаловка и туалет.
Когда она вернулась, отряхивая водяные капли с влажных волос, Артем уже был внизу. Растеряно чесал затылок, моргал и щурился. Очки свои он разбил еще под Чебоксарами и без них почти всегда теперь выглядел растеряно.
- Ну как ты? – спросила она, подходя ближе.
- Ничего. А ты?
Она быстро улыбнулась и пожала плечами.
- Нормально. Он сказал, что может довезти нас до Омска. Поедем?
И она, и Артем невольно оглянулись на водителя, с фырканьем обливающегося из канистры. Его незагорелое тело белело в молочном утреннем свете.
Накануне они сели в его машину уже в сумерках, затопивших трассу на Казань и перелески вокруг.
Камаз, казалось, пролетевший мимо, резко съехал на обочину. Галка подбежала, глотая поднявшуюся за ним пыль, и, взобравшись на подножку, запыхавшись, выпалила:
- Привет. До Казани возьмете?
Водитель медленно, как во сне, кивнул.
Она, вися на подножке, оглянулась на рюкзаки, темневшие на обочине, и на спешащего из перелеска Артема.
- Но я не одна. Возьмете двоих?
Водитель кивнул снова. На нее из глубины кабины смотрели его внимательные глаза. Она улыбнулась и радостно помахала Темке.
К стоянке под Казанью подъехали уже ночью. В свете фар на капоте вскрывали ножами консервные банки, из кружек, облепленных черной гарью костров и веточками, пили чай и глотали плеснутую им буроватую крепкую дрянь. Она отливала свою порцию Темке, боясь пьянеть в темноте на этой чужой, забитой фурами стоянке, разрезанной огнями фар, смехом, гоготом и матом шоферюг. Но и от той пары глотков, что она сделала, в голове у нее зашумело. Спать их с Темкой уложили в разных машинах.
Налетел ветер, и она вздрогнула, плотнее кутаясь в куртку. Темка растеряно переступал с ноги на ногу, как слон. Или жираф. И смотрел под ноги.
- А ты как думаешь? Ехать? – наконец спросил он.
Галка еще раз взглянула на водителя и отвела глаза.
- Ну все-таки до самого Омска… Сколько мы еще будем так до него добираться?..
- Ну тогда поедем?..
- Поедем.
Вчерашняя стоянка выглядела теперь обманчиво мирной и спящей, но Галке не терпелось уехать отсюда. Кое-кто из водителей уже заводил мотор, по-утреннему хмуро глядя по сторонам, пара фур на их глазах вырулила со стоянки.
Водитель закончил умываться и подошел к ним.
- Ну… Мы поедем, - объявила Галка и попыталась улыбнуться.
Водитель кивнул.
- Ехать будем весь день, - предупредил он и полез в кабину.
Они заняли свои места и машина тронулась.
От трассы песчаными и асфальтовыми змейками убегали вдаль местные дороги и оставались позади раньше, чем Галка успевала подумать о том, куда они могли бы вести. Вскоре где-то за пределами видимости по левому борту проплыла Казань.
Около полудня Камаз свернул на проселки без опознавательных знаков. Ухабистая дорога пылила красной иссохшей глиной, покрывая ржавым налетом траву и заросли придорожного кустарника. Солнце стояло в зените и изнывало жаром.
Камаз всей многотонной скрипящей и скрежещущей тушей подскакивал на ухабах, приземляясь с металлическим грохотом, покуда не встал, подняв тучу пыли.
Водитель спрыгнул на землю, достал перепачканную соляркой канистру и скрылся. За медленно оседающим облаком Галка приметила другую машину. Фура выглядела покинутой и была занесена пылью цвета высохших эритроцитов. Водитель занесенной фуры, видимо, давно их поджидал.
- И как они договариваются о встрече без мобильников и раций?.. По следам в пыли, что ли, вычисляют друг друга? – проворчал Артем.
Галка, сощурившись, посмотрела на солнце, на запыленные кусты и уселась на ступеньку, выставив ноги под палящие лучи. Ноги были колючие как спина дикобраза. Она провела по ним рукой и недовольно поморщилась. Потом достала зеркало.
- Артем, хватит сидеть! – зло прикрикнул водитель, и Артем исчез в полуденном мареве.
Галка выглянула из-за кабины и увидела, как, подгоняемый водилой, Артем таскает канистры с соляркой. Вернулся он, понуро оттирая мазут с длинных пальцев и ворча что-то себе под нос.
Галка сидела на ступеньке и охотничьим ножом точила карандаш.
- Сломался, блин, - пояснила она, кончиком ножа указав на свой недокрашенный глаз.
Артем уселся рядом.
Наконец, после часа простоя, водитель вернулся в кабину и мотор завелся снова.
Вновь затрясло. Их, как болванчиков, швыряло друг на друга в такт рывкам машины. Голые галкины ноги прилипали к расплавленному дермантину сиденья. За окном мелькали сожженные солнцем заросли в африканской красной пыли.
К вечеру на горизонте показались Уральские горы.
С натугой Камаз пополз вверх, потом машину закачало как на волнах. С обеих сторон волновалось неспокойное море залитых светом пустых холмов.
- И это Урал? – фыркнула Галка.
- Он везде разный, - усмехнулся в ответ водитель. – На Южном Урале горы, москвичи с горных лыж катаются.
Галка вспыхнула и, переглянувшись с Артемом, стала разглядывать пологие уральские холмы.
Камаз не останавливался до самой ночи, как запломбированный вагон летел вперед. Постепенно, очень медленно, солнце, проплыло сгустком жара над крышей, и, наконец, сползло к ним за спину, длинными лучами пронзив кабину и полыхнув в зеркалах заднего вида.
Лицо водителя посерело от усталости, нездоровый натужный пот скопился в углублениях изможденного лица и дряблого тела. Но выцветшие глаза, воспаленные вниманием, продолжали впиваться в дорогу.
Ночь наползала на Камаз со всех сторон. Горела въедливым светом только лампочка в кабине.
Артема в его углу баюкала голубая мгла, льющаяся с темного неба и недоступная разрушающему свету лампочки. Ее пыточный свет поймал в силки водителя и сидящую рядом Галку, образовав тесное пространство ночного бдения.
Галка устроилась поудобнее, но держала глаза открытыми, чувствуя, что тоже не имеет права спать. Она смотрела в темноту, разрезаемую фарами дальнего света.
Фары выхватывали из мрака канавы и заборы, Камаз, громыхая, проносился по извилистым улицам какого-то пригорода.
- Что это? К чему мы подъезжаем? – спросила Галка.
- Тюмень. Раскуришь?
Одной рукой водитель покопался в бардачке и вытащил сигареты, другой крутанул руль, вписываясь в очередной поворот.
Она с готовностью кивнула и, щелкнув зажигалкой, передала ему задымившуюся сигарету.
- Если хочешь? – кивнул он на пачку.
У Галки с Артемом были еще свои сигареты. Но она подумала и вытащила из водительской пачки вторую.
Водитель курил, сунув сигарету в угол рта. Дым уносило в ночь через опущенные стекла.
- Видел я ваши паспорта, - сплюнув за окно, произнес наконец водитель.
- Вот вы сели в мою машину, едете, врете мне, что вы из Нижнего. Это по-людски? - спросил он.
Галка не ответила.
- И какой ты собиралась мне адрес дать? Или вообще не собиралась?
- Я собиралась… Ну тетки своей адрес… Чтобы она мне переслала.
Водитель махнул рукой, призывая ее прекратить эти лживые оправдания.
- Видел я других автостопщиков… Легче они… Как бы это сказать?.. А ты…
Он перехватил сигарету левой рукой.
- Зачем это тебе? Зачем он вообще тебя с собой потащил?
Галка хмыкнула.
- Он потащил?! – она оглянулась на Артема, но тот спал. - Это вообще моя идея была. Он! Как же!
Водитель покачал головой.
- Ну и зачем тебе нужно так подставляться? Чтобы мужики к тебе всякие приставали…
Она в раздражении махнула рукой.
- Что мне теперь, не ездить никуда, раз я?.. - и она кивнула вниз, на свое тело.
Водитель рулил. Галка смотрела вперед, за окно, и вскоре ей стало казаться, что никакого разговора и не было. Водитель протянул руку и включил маленький переносной телевизор.
Телевизор трещал, изображение дергалось и тонуло в помехах.
- Мы не заедем в Тюмень? – спросила она.
- Окраинами проедем, - процедил водитель.
Тюмень осталась позади и сбоку, и эфир потерялся в помехах окончательно. Из динамиков раздавался только бесконечный и мерный треск. Водила выключил приемник, и снова был слышен только скрип и скрежет машины.
За Тюменью небо окрасилось розовым. Потянуло предутренним холодком. Сонными замедленными движениями она достала со спального места ветровку и как в плед закуталась в нее, подтянув колени к груди.
В разбавленном розовато-сером свете мелькнули восточные окраины дымящей трубами Тюмени и вновь поплыли в предрассветном тумане за окнами безлюдные зауральские равнины.
Солнце, отлепившись от восточного края земли, медленно поползло вверх по небосводу, пока не врезалось в лобовое стекло кулаком жара и слепящего света.
Она зажмурила слезящиеся глаза и больше не смогла их открыть, чувствуя, что солнце все еще смотрит на нее в упор.
День разгорался. Солнце поднималось все выше и начало накалять воздух. В куртке стало жарко и потно, и она, не открывая глаз, скинула ее, подставив кожу потоку лучей. Пропитанная потом и задубевшая одежда липла к телу, вызывая навязчивые мечты о воде, прозрачной, прохладной, проточной.
Где-то на границе поля зрения Темка, разбуженный солнцем, чесал лохматую голову и тер глаза, недовольно морщась и зевая.
Временами она забывалась сном, и тогда ее болтало по кабине как труп в прибойных волнах. Наконец Камаз зарулил на одну из придорожных стоянок.
Водила вытащил канистру и, скинув рубашку, с фырканьем облил себя водой.
- Пойдешь, Галина? – предложил он.
Она дернулась к канистре, но в ту же секунду в ужасе и смущении остановилась. Водитель, держа в руках канистру, ухмылялся.
- Артем, иди, ополоснись, - позвал он.
Темка стянул с тощего загорелого тела майку и подставился под струю воды.
- От тебя уже скоро пахнуть начнет! – издевательски продолжал Виталик, поглядывая на нее.
- Да ополоснись, чего ты, - неуверенно выдавил из себя Артем.
- Я раздеваться должна? – тихо прошипела она, бешено глядя на Артема. – Здесь?!
- Ну хоть в купальнике,.. – выдавил он.
Она затравленно посмотрела на них обоих и снова заметила, как доволен ее замешательством водитель.
- Вот уж не думал, что ты так воду не любишь. Ты и дома так редко моешься? – загоготал он.
Галка развернулась и демонстративно ушла в кабину. Артем расстроено пошел следом.
- Темка, короче, я у окна сяду, - пробормотала она. Артем покосился в зеркало заднего вида на водилу, но молча уступил ей место.
Она недовольно плюхнулась на место и подтянула ноги к груди.
- Я даже не знаю уже, какого черта мы едем, - проворчала она. – Тебе вообще все равно, доедем мы или не доедем…
- Мы уже за Уралом, может повернуть обратно?.. – отозвался Артем и с надеждой поднял на нее большие близорукие глаза. - Сядем в Омске на поезд – денег на билеты у нас еще хватит… Помнишь, мы не верили даже, что до Урала доберемся?! – улыбнулся он.
Она раздраженно взмахула рукой.
- Это ты не верил. А мне и верить не надо было. Я с самого начала знала, куда еду - на Алтай.
Темка не ответил, и какое-то время молчал.
- Да? – наконец произнес он.
- Ну да, - недобро усмехнулась Галка. – Важно было вытащить тебя из Москвы, - она хихикнула, - пока ты не испугался и не передумал.
- Что, хочешь повернуть?
Она свернулась кошкой в своем новом углу и, не дожидаясь ответа, закрыла глаза. Уже сквозь сон она почувствовала, как машина дернулась и стала набирать скорость.
- Галь, где твой паспорт? Галка? – Темка тряс ее за плечо.
Машина стояла, снаружи слышались голоса.
- Блин, Артем, там же, где и твой, - пробормотала Галка и заснула снова.
Кажется, на этот раз она спала долго.
В стекло с тихим стуком и жужжанием билась оса. Звук повторялся, видимо, довольно давно, очевидно, он и разбудил Галку. Оса билась в окно с монотонным упорством. Стекло в белесых подтеках и разводах напомнило Галке окно на старой кухне. И звук был звуком домашней скуки.
Она протянула руку, и оса тут же ужалила ее. Пульсирующая распирающая боль моментально вспухла в пальце и отдалась до локтя. Оса забилась в агонии, скорчившись в кольцо и отчаянно жужжа.
- Черт! Блин! Гадство! – Галка затрясла рукой и тут же сунула палец в рот. Это разбудило ее окончательно.
Артем, согнувшись колесом и уткнувшись носом в колени, тоже дремал. Водитель не отрываясь смотрел на дорогу.
За окном в небе ходуном бродили тучи. Похолодало, оттого, видимо, и подняли стекла. Горячим распухающим пальцем она инстинктивно ощупала внутренности Камаза в поисках прохлады, но все детали внутренней обивки были прогреты за жаркие дни, и от тепла боль запульсировала с новой силой.
- «Я ее нечаянно прижала, и, наверно, умерла она. Но конец отравленного жала…» - Галка чертыхнулась. - Вертится и вертится в башке…
Никто ей не ответил.
Артем открыл глаза, сонно вздохнул и закрыл снова.
Камаз ехал и ехал.
После обеда машина нырнула в полосу дождя. Вдруг разом потемнел и намок асфальт, и дождь замолотил в лобовое стекло. И заползали по нему, вязко меся влагу, дворники.
Туча стояла на месте, заливая безымянные поля и перелески. Минут двадцать подряд Камаз разрезал дождевую стену, а потом так же резко вынырнул с другой ее стороны. Асфальт был сух, и в разрывах туч виднелось ясное небо. Последние капли сползали по стеклам, сверкая на солнце и высыхая, не добравшись до нижней щели. Водитель опустил стекло со своей стороны и закурил. Ворвавшийся в кабину ветер принес запах мокрого солнца.
Артем скосил глаза туда, где сидела Галка. Она независимо уткнулась в атлас автодорог и пыталась учить коды регионов на номерных знаках.
- Из Омска, - сказала она, ни к кому не обращаясь, и сверилась с атласом.
Артем вскинул голову и посмотрел на дорогу, но машина обогнала их и была уже далеко.
- Артем, а вот как вы собирались и дальше врать, что вы из Нижнего? – не отрывая глаза от дороги, поинтересовался водитель.
- Ну… Мы не думали, что паспорта так часто придется вытаскивать…
- И, главное, зачем вы это делали? – перебил его водитель.
- Из Тюмени, - Галка сверилась с атласом и кивнула самой себе.
Артем машинально взглянул на дорогу.
– Ну все так резко реагировали на слово «Москва», прямо в лице менялись, – пробормотал он, опуская голову.
Галка ухмыльнулась из своего угла.
- Пермь, - констатировала она.
К закату Камаз наконец свернул на ночную стоянку. Из полудремы Галку вырвал гудок. Впереди, в свете фар замаячила пестрая одежда и мелькали голые женские ноги.
- Спроси, работает? – кивнул Артему водитель. Голос у него был злой.
Артем растеряно оглянулся.
- Спроси у нее! – грубо повторил водитель.
Лицо Артема выражало крайнее смущение, почти отчаяние, но он послушался. Он перегнулся из окна и нерешительно окликнул девушку.
- Э-э. Ум… Вы работаете? – выдавил он из себя.
Послышался смех.
Красный как рак Артем уселся на сиденье.
- Что сказала?
– Ничего, - буркнул Артем и отвернулся.
За ужином Артем проглотил сосиску с пюре и поднялся из-за стола. Галка молча проводила его взглядом.
Ночью она слышала, что он тоже не спит. Потом место для ног освободилось, и тихо хлопнула дверца кабины. Галка засыпала и просыпалась еще не раз в эту ночь, и темкино место каждый раз оказывалось пустым.
На рассвете она подняла всклокоченную голову и огляделась. Стекла изнутри запотели. На секунду она испугалась, что Темка ушел совсем, но потом увидела на полу оба рюкзака и успокоилась. Она вылезла из кабины, дрожа от ночного еще холода и растирая себя руками. Сонно поглядев кругом, она достала из кармана зеркало и вгляделась в него. Она почти не различала своего отражения в туманном маленьком зеркальце, но лицо показалось ей усталым и потасканным. Она достала карандаш и почти наугад стала рисовать себе глаза.
В дальнем конце площадки зашевелилась чья-то тень, Галка вздрогнула и выпрямилась. Тень приблизилась, вытянувшись в знакомую длинную фигуру, и Галка узнала Артема. Он подошел и молча встал рядом.
- Я тут бродил всю ночь, ждал рассвета. Хотел восход солнца сфотографировать, - наконец поделился он.
Она зевнула.
- Клёво.
Артем вздохнул и для храбрости закурил.
- Слушай. Я думаю надо сказать ему, что мы сами до Омска доберемся… Может, поедим чего-нибудь в кафешке и свалим?
Галка оглянулась и с сомнением поглядела на двери забегаловки, слабо освещенные изнутри.
- Так как? Здорово же было. Жечь костры, купаться… Пиво местное… Пить.
- Неудобно, - наконец произнесла она.
Артем выдохнул дым и сплюнул.
- Нормально, - резко ответил он.
И она снова с удивлением посмотрела на него.
- Доедем до Омска, а там что? – спросила она, бессильно прислоняясь к кабине.
- Поедем дальше, - подумав ответил Артем. – Мы уже много проехали, половину пути. Глупо теперь поворачивать назад. Поедем уж до Алтая.
Галка хотела что-то ответить, но усталость и бессонница взяли свое. Она прикрыла глаза.
- Ты уже хочешь ехать?
Ответа не было так долго, что ей пришлось, наконец, открыть глаза. Артем смотрел в сторону восходящего солнца.
- Знаешь, да. Теперь хочу.
Он повернулся к ней.
- А ты уже нет?
- Я хочу спать, - наконец отозвалась Галка и снова закрыла глаза. – Так что? Мне сказать ему, что мы уходим?
- Не стоит. Я сам с ним поговорю, а потом подойду с рюкзаками в кафе.
- Иди туда, я скоро, - добавил он.
Она пожала плечами, а потом вдруг с подозрением уставилась на Артема.
- Ты с ним драться, что ли, собрался?!
- А? Нет. А что, есть из-за чего?
Галка пожала плечами.
- Нет. На самом деле – нет.
- Ну и отлично, - кивнул он.
- Точно не будешь? – еще раз уточнила она.
- Не буду, не буду…
Галка, подумав, оттолкнулась спиной от кабины и, засунув руки в карманы бриджей, побрела к кафе. Оборачиваясь, Галка видела, как. на фоне встающего солнца вырисовывается темкина длинная фигура. Он стоял у машины и курил.