Что обычно чувствуют люди, когда встречаются с живым гением... не знаю... вернулась домой и начало потрясывать, такая подпрыгнутость, эмоции зашкаливают...
Мои друзья передали сюрприз для Тонино - роскошный альбом фотографий его дома, окрестностей, его самого, его картин, которые они сделали, когда были в гостях последний раз. Я планировала поехать к нему в Pennabilli, но никак не могла решить как это сделать. Надежда на итальянских друзей рухнула, когда мне отказали дать машину на пару дней... не уверена, что это было - жалко машину или меня :-))) Решила, что поеду на поезде до Сан-Марино а дальше на автобусе. Позвонила вчера Лоре Гуэрро, а она: - "Мы в Риме. Завтра Тонино вручают премию Донателла".
Я вошла в лобби отеля "Плаза" на via del Corso. Тонино сидел напротив вертушки-двери, рассматривая входящих, что-то живо обсуждал с другом. Лоры не было. Я растерялась и пошла к ресепшн, резко развернулась и поняла, что они рассматривают и обсуждают меня... Подошла, представилась. Роберто (подозрительно хорошо говорящий по-русски) принёс мне стул. Тонино сказал: - "Я говорю немного по-русски. Лучше по-русски". Мы общались около часа. Роберто помогал с переводом. Тонино внимательно рассматривал фотографии, восхищался: "Ну, надо же, моя картина выглядит намного лучше на фотографии Ивана... А это место, как он увидел этот ракурс..." и т.д. Я задала вопрос, действительно интересующий меня: - "Тонино, вы чувствуете себя больше художником или писателем?"
Тонино: - Когда я был молодой, я был художником и думал, это самое главное, но всё изменилось, когда попал в концлагерь. Там было не до картин... Кушать очень хотелось. В день Пасхи мы не получили ничего из еды и я стал рассказывать историю. Семьдесят человек в бараке слушали меня. Я должен был хорошо рассказать. Я сказал: хотите, я приготовлю тальятелле? Итак, нас 70 человек, значит, мне нужно 40 яиц - беру и разбиваю каждое очень аккуратно, сыплю муку, немного соды, раскатываю тесто, тонко нарезаю его на лапшу, стираю пот со лба - это не просто, приготовить так много тальятелле. Ставлю кипятить воду, жду и все, замерев ждут вместе со мной. Когда паста готова, я накладываю каждому с вопросом "пармеджан? ещё немного?" Так я раздаю каждому иллюзорную тарелку с едой. Все тихо, медленно едят, наконец, раздаётся вопрос: "можно добавки?" "Конечно" - устало говорю я и накладываю ещё одну порцию. Я действительно очень устал тогда готовить эту пасту, но мне поверили, мы как-будто были сыты. Тогда я стал сочинять истории, но в основном я писал стихи, и после войны наш знаменитый поэт такой-то, прочитав, сказал: Тонино, ты должен продолжать, ты поэт. Но я ещё был художником... А потом 30 лет работал с Феллини и... Но сейчас, я прежде всего художник. "Хорошо", - соглашаюсь я, - "но, когда вдруг посещает новая идея, образ вы хотите писать картину или текст?". "Конечно, текст, мои идеи в словах, а образ(картина) потом"...
Мы немного пообсуждали ситуацию в кино, в Италии всё очень грустно, как и в России. Я привезла Тонино сценарий моей подруги. А я даже не соавтор, а была скорее редактором - сократила ровно наполовину, поменяла местами несколько сцен и диалоги чуть-чуть. Он сказал - малореально в принципе сейчас рассчитывать на итальянских продюсеров, но прочитаю, если Лора поможет.
Обаяние невероятное. Ещё меня поразила быстрота мысли, мгновенная реакция, ирония бесконечная.
Тонино: - "Знаешь, чем мы занимались, сидя в лобби? Мы рассматривали женщин, играли в такую игру... и всё время - фи, вдруг входит..., мы говорим друг другу: о! наконец-то! А это оказываешься ты..." Комплименты и ... нет, оставлю что-нибудь для себя лично... когда художник говорит тебе bellа, ему очень хочется верить, даже если ему 90...