Эля Хочу рассказать вам одну историю… Будоражить меня она не перестала до сих, а потому мне хотелось бы опустить все детали, которые так часто предваряют написанное. Скажу только, что на улице было уже совсем темно, неофициальная часть презентации подходила к концу, вина осталось совсем мало, недовольный охранник слонялся в домашних тапочках и тренировочном костюме по темным коридорам НИИ и хмуро посматривал на не желавшую разбредаться интеллигенцию. Неожиданно завязался какой-то интересный разговор и все кто остались, теснее сдвинули стулья. - Я пойду, - сказала Эля. Мне было жаль, что она уходит. Как-то очень приятно было находиться рядом с ней. И ей, наверное, тоже было приятно, но ребенок, муж… Я хотел дослушать, начавшийся разговор, а Эля сказала, что ей пора. По её бесстрастному монгольскому лицу было невозможно угадать, о чем она думает. И я пошел её проводить, до выхода. Мы спускались по широкой, винтовой лестнице. Свет во всем громадном здании был погашен, Эля шла впереди. Она аккуратно ставила свои маленькие ножки на широкие ступени, а кисть руки легко скользила по грубым обшарпанным перилам. Я шел за ней, меня сильно качало, не от вина, просто я всегда так хожу по лестнице, как будто что-то случается с координацией, мотаюсь из стороны в сторону, натыкаюсь на стену, промахиваюсь мимо ступеней, но никогда не падаю. Я смотрел на её стопы. Мне почему-то кажется, что по тому, какие у женщины стопы можно угадать, какой она будет в постели. То есть, классификацию видов я бы составлять не решился, но какие-то предчувствия всегда рождались при взгляде на девичьи лодыжки. Элиных стоп, понятное дело, видно не было - зима, поэтому я смотрел на грубые тупоносые ботинки, которые странно смотрелись на тоненьких ножках, как будто постамент для небольшой бронзовой фигурки. Мы дошли до нижней площадки. Центральная дверь была заперта, нужно было пропетлять по коридорам и выбраться через черный ход. - Я сама дойду! - Эля привстала на цыпочки и потянулась ко мне, я слегка наклонился, чтобы поцеловать её в щеку, но, то ли из-за темноты, то ли из-за вина, мы оба промахнулись. Какие странные у нее губы, большие, но совсем не мягкие, упругие, как будто резиновые, и теплые. Она не отпрянула и не смутилась, просто опустилась обратно на пятки. Прощебетала: - Пока. И унеслась по коридору. А я поднимался обратно по лестнице, снова и снова вдыхая аромат индийский благовоний, пахнувший на меня от Элиных волос. Я поднимался и думал, почему эта история должна была кончиться именно так? Мы спускались по широкой, винтовой лестнице. Свет во всем громадном здании был погашен, Эля шла впереди. Сколько лет мы знакомы? Лет пять, наверное. И все пять лет, каждый раз когда я вижу Элю, возникает одна и та же мысль: «Почему между нами никогда ничего не было?». Вот и сейчас она уходит вниз по этой темной лестнице. Просто уходит. Но я ведь вижу, что она медлит. Слишком аккуратно шагает по ступенькам. И голова слегка повернута, не настолько, чтобы видеть меня, просто так легче улавливать движения, а может она смотрит на тень. Какая странная и маленькая девочка! И что между нами происходит? Мы оба ведем себя так, как будто между нами уже все случилось, когда-то давно, всё уже пережито, и возвращаться к этому не имеет смысла. Мы знаем друг друга сто лет, тысячу лет, а ведь все наши встречи можно пересчитать, думаю, пальцев двух рук хватит, ну может чуть больше… Эля уже стояла на нижней площадке. Я посмотрел на нее – тоненькая и странная. Очень странная. Я вдруг понял, что всегда думал о ней. В каждое мгновение, когда вихрь житейских мыслей замирал, перед мысленным взором появлялась она. Пусть на несколько мгновений, но всегда, уже пять лет. Я подошел к ней. - Я сама дойду, - сказала Эля, и потянулась поцеловать меня в щеку. На лестнице было темно, мы оба шатко стояли на ногах. Эля приподнялась на носочки, чтобы не оступиться она оперлась на мою руку. Её ладонь оказалась в моей. Я замер в этом мгновении, даже не почувствовал поцелуя, в горле мгновенно пересохло и я ослеп. - Пока, - сказала Эля, и мир упал на свое место. Но она не уходила. Еще одно чудесное мгновение. Мне надо было что-то сказать, но я не мог. Только кивнул и Эля ушла. Я постоял еще и побежал вверх по лестнице. Мы снова идем в разные стороны, но почему? Мы спускались по широкой, винтовой лестнице. Свет во всем громадном здании был погашен, Эля шла впереди. Мне совсем не хотелось идти рядом, хотя места было достаточно. Вдруг пришлось бы разговаривать и смотреть друг на друга. Я вообще избегаю смотреть девушкам в глаза, мне кажется, если я это делаю, то они сразу понимают, чего я от них хочу, и любой разговор обесценивается. А может, я отставал потому, что хотел хоть немного отсрочить расставание. Глупо конечно. Но, пожалуй, Эля – единственный человек в мире, который мог сподвигнуть меня на подобное. Чего там! Иногда мне кажется, я бы мог ночами напролет дежурить у её подъезда и слоняться под окнами в немой тоске. Но я никогда не был романтическим идиотом, к сожалению. Эля уже стояла на нижней площадке. Я подошел к ней. - Пока, - сказала Эля и потянулась поцеловать меня. Из-за темноты и хмеля она покачнулась и слегка навалилась на меня. Животом я почувствовал твердые чашечки её бюстгальтера, почувствовал, как из-за давления они наполнились. Эля отступила на пол шага и молча смотрела мне в глаза. И тут в её взгляде я увидел отражение своего. - Я провожу тебя, - сказал я. Мы пошли дальше по темному длинному коридору. Слева и справа от нас зияли черные дыры пустых аудиторий. Мы молчали, кровь стучала в моих висках и я ждал какая из аудиторий нас затянет. Оказалось, большая, с высоким амфитеатром. Не сговариваясь, мы стали подниматься, нам хотелось оказаться на самом верху, но дошли только до середины. В груди странно покалывало, слабость в коленях и все как во сне. Чего я ожидал? Увидеть Элино тело в ночном полумраке, белое, хрупкое и необыкновенно женственное, ощущать её тепло, и наслаждаться плавностью движений… Ничего этого не было. Было жарко, душно, были распахнутые пустые зверские глаза, лицо – чужое и окаменевшее, скачущее в неестественной близости от моего, был приоткрытый рот и стоны. И не было времени, была пустота. Неужели эта история должна была кончиться именно так?