Без перевода остались фразы, которые дадут вам некоторое представление о чистом сербском языке

Поезд из Белграда в Ниш должен прибывать за три с половиной часа. Но, как водится у нас, сербов, все формально. Так что пассажиры, коим когда-либо выпадала честь побывать на рейсе машиниста Стефана Лукића, знали заранее, что поездка предстоит интересная и без особой спешки. Основной причиной служил обед, приготовленный Бранкой, женой Лукича, высший пилотаж кулинарии и домашнего хозяйства. Чего там только не было, значит, хлеб собственной выпечки (от которого тепло в ладонях еще целый день потом) и каймак, такой вкусный и тяжелый, что много просто не съешь, в прямом смысле тает во рту, затем, пита с мясом, целый сверток, если не больше, мытые помидоры, только из сада, на десерт ванилице в густой сахарной пудре, пол литра домашнего молока и поцелуй спелых губ Балканской красавицы на дорогу. Вот это Лукич и смаковал в тот день, сидя у себя в кабине и здоровался со всеми через открытое окошко, предлагая поделиться своими вкусностями.
-Лукићу, човече, чего стоишь? – спрашивают иногда путевые обходчики, блаженно закрыв глаза и дико раздирая большой кусок питы, так великодушно пожалованный щедрым машинистом.

(Продолжить)
-Ем вот.
-А.
Так что поезд трогался лишь тогда, когда добродушный Стефан облизывал мокрые от молока усы. Знал ли он, что путники часа полтора уже недобрым словом вспоминают его мать и церковь родную?

Скорость у поезда была черепашья, так что часов 6 приходилось сидеть на одном месте до самого Ниша, поэтому некоторые высовывали головы из окошек в проходе между купе или начинали заводить разговоры с попутчиками, рассказывая о наболевшем и ругаясь на всех, кто жизнь портит. Другие читали тихо, третьи решили вздремнуть. Каждый находил себе дело, в крайнем случае, просто проигрывая всю зарплату карточному шулеру, который жутко оскорблялся, когда его обвиняли в жульничестве.
-Если бы государство беспокоилось о благоустроенности своих граждан, мне не пришлось бы зарабатывать на жизнь, обворовывая дураков!
Все соглашались, что он прав, набивали ему морду, если он не возвращал по-хорошему, и забирали себе деньги назад, ведь жене же не объяснишь, что там да как. Потом все-таки давали ему чуть-чуть деньжат, просили не держать зла. Шулер понимающе кивал, прятал заработок в карман и больше не высовывался.
Бывали и очень интересные экземпляры, около которых специально собиралась толпа, слушала и хохотала, все запоминая, чтобы пересказывать потом родственникам.
Вот господин Рашковић. Усатый мужчина средних лет в коричневом пиджаке и с черными добрыми глазами. Сидит, клюет носом, в обнимку с несколькими большими пакетами.
Пол вагона собралось вокруг него полукругом. Он разговаривал сам с собой, прижимаясь к спинке сиденья.
-Я не пьян. Выпил малость пива. Јеби га, я же здоровый мужчина, мне можно иногда. Вот на станции. Стою я, билеты покупаю, немного колышусь на ветру. Тут ко мне подходит такая дамочка милиционер. Говорит что-то про статью, что здесь пить нельзя, общественное место. Я отвечаю, что пил не здесь, так что, пожалуй, своей дорогой пойду. Я к сестре своей еду. Она в Нише живет, знаешь. Везу ей и племянникам подарки. Муженьку ее нож, о-го-го какой, таким свиней можно за милую душу резать в свое удовольствие, очень удобно лежит на ладони. Хах, или шефа гонять. Младшей их, Санеле, какой-то телефон, со всеми прибамбасами, А Ђорђу и Милене дам по тысячу динаров, они ничего не заказывали конкретно. А дядя не богач. И куда мы в Европу стремимся, маму им њихову католичку! Перед отбытием звонит сестра, орет, типа я нажрался уже, по интонации слышит. Я ей отвечаю, ты ж моя сестра, ты мой голос знаешь! Никакой я не пьяный! Тут проводник подвязался, то же самое говорит, думаю, что-то не так. Может, и впрямь пьяный? А этот перед глазами плывет, что-то заявляет про сопровождающего, который мне нужен, так как я в состоянии алкогольконого… тфу, алкогольнокого… вообщем, опьянения. Ничуть, знаешь, ничуть. Звонит муженек сестрички, спрашивает, во сколько ждать. Я ему – в 13.06…
Тут кто-то из толпы перебивает.
-Мы прибываем в 16.14!
-Так тут ж написано, гляньте!
Все хватают билет. Пауза.
-Это дата!
Господин Рашковић, не особо потрясенный, закрывает глаза и откидывает голову назад, улыбаясь.
-Које срање! Ничего, подождут, кофе попьют.