Александр Кушнер:

Есть люди, которых любишь за то, что они есть. Но нет поэтов, которых нельзя не съесть. Одних любишь за то, что они существуют, других за то, что поют вживую.
Как легко и спокойно можно говорить:

Пастернак, как ребенок, о смерти не знающий!
Впрочем, и Мандельштаму плевать на нее.

Можно. У Кушнера в стихах нет ни подобострастия, ни щенячьего пиетета. С ним легко становиться (быть) и самим Пастернаком, и самим Мандельштамом. Точнее, чувствовать себя ими, этими товарищами. До сих пор не понимаю значения слова (как некоего божества) Александра Кушнера. В нём есть мальчишеская привязанность ко всему, но он так же по-мальчишески отказывается от всего происходящего:

Все это лишь обещанье, набросок вчерне,
Первоначальная формочка только, отливка.

Хорошие стихи хорошего человека.

Николай Шамсутдинов:

Боюсь показаться расистом, но стихи на русском языке человека (для смягчения формы добавлю), которому русский язык противопоказан, ровно как противопоказан Дракуле солнечный свет, меня несколько смущают.

Ибо, мера зимы, обмерев, анонимная морось…

Виктория Гетманова:

В период полового созревания…

…девочки обычно так и пишут. Про сук и про бабуинов, про лимонные дольки и про совbackовский подстаканник, про фитиль и про живой огонь. В стихах Виктории Гетмановой много чего такого есть, о чём пишут девочки.

…Может быть, выйдет дерево,
может — сад…

Сказать больше нечего. Удачи, Виктория!

Виктор Ширали:

Начиная читать какой-либо журнал, настраиваешься на серьёзный лад. Ты, подобно доброму индусу, концентрируешься на поиске хорошего, настоящего, светлого. А получаешь:

Так я любил велеречиво…

…маленькая поэма Виктора Ширали – что это?
Я бы считал за честь печататься в одном журнале с Кушнером, но я бы считал за унижение печататься в одном журнале с неким Ширали. Вот ведь как получается.