Хоронили певчего, мужчину 52 лет. Курильщик со стажем, он умер от рака лёгких, в пять часов утра, задохнулся. Скинул подушку с постели, кое-как добрался до балконной двери, распахнул её и упал. Больше воздуха ему не хватило.
Два года назад он ушел от своей жены, с которой прожил всю жизнь, к другой женщине. Он знал эту женщину очень давно и давно, видимо, любил. Но с женой официально так и не развелся.
И вот теперь он лежал в гробу, посредине храма, а рядом стояла жена, которая плакала и причитала в голос. Она имела право там стоять, имела право громко рыдать, потому что так ей полагалось по закону.
Та другая женщина стояла совсем с краю, как-то отдельно от всей толпы - несчастная, бледно-желтая. Стояла очень тихо и даже не плакала. А потом вдруг пошатнулась и, подойдя к длинной лавке у стены, тяжело опустилась на неё.
Рядом с лавкой была прислонена к стене крышка гроба с большим металлическим распятием. И они очень странно смотрелись вместе - красивая, тонкая, 43-летняя женщина да крышка гроба. Потом женщина достала капли, взяла с подоконника чашку, налила туда святой воды, накапала в неё капли… А руки у нее дрожали.
Священник сказал слово. О том, что певчий этот умер в покаянии. Он два года не причащался, потому что сознательно ушел от жены. О том, что у него рак, узнал совсем недавно, но успел исповедоваться, пособороваться, причаститься. И весь приход молился за него и отдал ему последнее целование.
За Литургией всегда звучит: «Христианския кончины живота нашего, безболезнены, непостыдны, мирны и добраго ответа на Страшнем Судищи Христове просим..." Может быть, кончина этого человека и не была безболезной, но всё же Бог, наверное, прощает нам больше, чем даже сами мы можем себе простить.
Я вышла из храма. Вслед за мной вышли старенькие родители покойного. Мать - с палкой, еле-еле спустилась со ступенек, но она тоже не плакала. А отец - весь в морщинах, очень похожий на своего сына, с красными, мокрыми от слёз глазами. И я подумала, что те женщины, которые очень сильно любят – они не плачут.