Т.Литвинова "Гефсиманский сад"
http://www.stihi.ru/2000/06/26-16

Но я не есть осколок плоти,
Я - скол звезды.

Если отбросить религиозный трепет, отстроиться от церковных канонов восприятия Иисуса и прочитать стихотворение Татьяны Литвиновой «Гефсиманский Сад» без всего этого конфессионального багажа, то перед нами возникнут рассуждения человека, который чувствует свою непрерываемую бесконечную связь с Господом. Эта связь накладывает на него определённую тяжесть в восприятии себя и реальности и, в то же время, даёт преимущество чувствовать себя частью целого. Бог нужен для того, чтобы человек не терял смысла, когда ни один логический довод не оправдывает его существования. В первой части текста, написанного от лица Христа, даётся довольно-таки спорная оценка его исторического значения.

Я лишь неутолимости мотив.
Я знак вопроса на пустом песке.
Вы из него построите чертоги,
Меня на трон по-детски поместив.

Иисус никогда не выдавал переживаний о самом себе. Он говорил о людях, об устройстве мира, о Боге, о вечных вещах. Попытка вложить в его уста рефлексию о внутренних противоречиях – сугубо авторская. Это, возможно, и есть единственное различие между Иисусом Христом и обычным человеком. С этого момента начинается история падения личности. Человек воспринимает себя как нечто самоценное, и это отрывает его от корней, ему становится плохо, а он никак не может найти причину своего состояния, потому что не способен вернуться к своему первородству.

Спасибо, ночь. Я понял твою суть,
Как безутешность болевого гона
За истиной. Нет смысла плыть назад.

Следующая ступень после отказа от восприятия себя, как части целого – это беспросветное и непосильное одиночество. Лирический герой не просто обнажается, он с трудом переносит боль, и, с тем большим трудом, что не видит смысла переносить её. Наверное, поэтому в мире так много сумасшедших.

Двойной звезды я скол и пламя,
Я - стык, два полюса во мне,
Невыносимость крайней грани,
Сгорание без догоранья,
Остаток дроби в глубине.

Отсюда берёт начало эпоха проживания жизни, не как благодарного действа служения, а как некоего театрализованного представления, где каждый в силу своих способностей и обстоятельств пытается занять отпущенное время, дабы не думать о его тщетности. Человек уходит во власть, в зарабатывание денег, в распутство, в фанатическое увлечение своим трудом. И, даже добиваясь промежуточных целей, он остаётся наедине с самим с собой, со своей неудовлетворённостью и видит всё те же вопросы в глазах отражения в зеркале.

Вся жизнь, как бездна всех мгновений,
Все души мира, сны, тела
Моих взыскуют отражений,
Но протекают зеркала.

Третья и последняя ступень в падении человека – бездна. Перед нами не Иисус, не падшее существо, а нечто, возвеличивающееся своим одиноким падением в ранг божества.

К тебе текут и свет, и мгла -
Прикормленные стаи птичьи,
Но мука мимо протекла,
Перечеркнув лучи величья.

Мифологическое творение Люцифера, как самого способного ангела, не выдержавшего испытание землёй. Вместо покаяния идёт окончательный разрыв с Богом-Отцом. Бездна. На всех предыдущих ступенях человек ещё может найти удовлетворение жизнью, но не знает, где искать. Ещё есть шанс вернуться назад. Теперь же он обретает знание, но, тем самым, навсегда лишается возможности прийти к Богу.

…смерть возможности - страшней
Голгофы, возводящей к смерти.